Мэй Макголдрик - Неверный жених

«Должно быть, я свихнулся», – сказал себе Малкольм, осторожно сгибая и разгибая руку. Он смутно помнил, что и ночью, в полусне, поворачиваясь на правый бок, неизменно видел у своей постели кресло и белую фигуру. Похоже, Джейми провела здесь всю ночь.

Жар спал, и впервые за много дней голова у Малкольма была ясной. Не без труда сдвинув легкое одеяло, он высунул ногу и с облегчением вздохнул, почувствовав на коже веяние ветерка. Джейми снова заворочалась в кресле. Как же неудобно ей здесь спать! Или, может быть… новая мысль поразила Малкольма… может быть, ей одиноко? Из разговоров он понял, что ее любовник уехал, и уехал не на один день. Быть может, ей плохо спится, если рядом не храпит английский боров?

Вдалеке послышался крик петуха. Представив себе Джейми, лежащей в постели Эдварда, Малкольм пришел в ярость: недолго думая, он толкнул кресло ногой, и Джейми упала.

По счастью, подушка и одеяло предохранили ее от удара головой о каменный пол. Выпутавшись из своего кокона, Джейми приподнялась на локтях и ошарашенно осмотрелась вокруг. Уже утро. И вторую ночь она провела в кресле рядом с Малкольмом. Джейми откинула одеяло и села. Должно быть, во сне она умудрилась раскачать кресло, вот и поплатилась. Потирая затылок, Джейми поднялась на ноги и поставила кресло на место. Сейчас ей предстоит по-воровски прокрадываться к себе в спальню… и объясняться с Мэри. Вчера утром она услышала от кузины немало горьких слов. О том, что скажет ей Мэри теперь, Джейми даже думать боялась.

– Больно?

– Пустяки, – Джейми снова потрогала шишку. – Скоро пройдет.

– Жаль.

Словно очнувшись ото сна, Джейми расширенными глазами уставилась на Малкольма.

– Ты очнулся! – прошептала она.

– Увы, да. – Малкольм перекатился на спину и прижал руку к голове, но тут же отдернул, сообразив, что повторяет движение Джейми.

Джейми подбежала к кровати и взглянула ему в лицо. Он выглядел гораздо лучше, чем прошлой ночью: глаза прояснились, отеки исчезли. Правда, бледность и черные круги под глазами красноречиво говорили, что Малкольм еще далек от выздоровления. Джейми хотела пощупать ему лоб, но Малкольм грубо оттолкнул ее руку.

– Убирайся прочь, мерзавка, пока я тебя не придушил!

– Попробуй, – спокойно ответила Джейми. Придержав его обессиленную руку, она все-таки коснулась его лба. – Жара нет, но слабость еще осталась.

Откинув одеяло, Джейми осмотрела раны и удовлетворенно кивнула. Большая рана на груди не кровоточила уже почти сутки; беспокойство внушала лишь глубокая царапина на бедре, и ее следовало промыть. Джейми потянулась за чистой тряпкой.

– Где же твои английские хозяева? – язвительно спросил Малкольм, следя глазами за ее стройной фигурой. Однако, стоило Джейми обернуться, он немедленно отвел взгляд. – Или они настолько тупы, что не приставили ко мне охрану?

Джейми села рядом и разложила на кровати свои медикаменты.

– Много дней ты и пальцем пошевелить не мог, – ответила она. – Им не приходилось бояться, что ты сбежишь.

Бинты и мази полетели на пол.

– Ах ты, шотландская свинья! – вскричала Джейми. – И подумать только, что я всю ночь…

Малкольм сдернул одеяло и попытался сесть. Однако это движение оказалось не по силам для его истощенного ранами тела. Малкольм не смог даже приподняться: мгновенно закружилась голова, и сотни острых иголочек как будто вонзились в плечо. Он бессильно упал на подушку, чувствуя, что сейчас потеряет сознание.

– Упрямый дурень! – сокрушалась Джейми, поправляя на нем одеяло. – У меня из-за тебя и так достаточно хлопот! Не хватает еще, чтобы ты свалился на пол!

– Мне не нужна ничья помощь, – проворчал Малкольм. – Тем более – твоя!

Обняв его за плечи, Джейми помогла ему лечь поудобнее. Малкольм слышал шелест шелка и чувствовал свежесть ее кожи; нежный лавандовый запах духов тревожил его. Он поспешно отдернул голову и отвернулся.

– Сам подумай, Малкольм, – мягко заметила Джейми, не обращая внимания на его мрачность, – зачем тебе вставать? Куда ты сейчас пойдешь? Ты и на ногах-то не удержишься!

– Не смей читать мне нотации, ведьма! – прохрипел Малкольм, сжимая кулаки. – Думаешь, я не понимаю, что за игру ты ведешь? Ты хочешь, чтобы я выжил, ради своего любовника-англичанина! Мы оба знаем, что за мой труп он большого выкупа не получит!

– Если тебе нравится так думать, пожалуйста, – спокойно ответила Джейми. «Пусть считает меня подлой предательницей – так будет лучше для всех», – со вздохом подумала она. – Но под моим надзором тебе становится лучше – и не все ли равно, зачем я это делаю?

– Зачем ты это делаешь, догадаться нетрудно! Твои мотивы прямы и открыты, как дорога в ад!

– Только в твоем воспаленном воображении! – не выдержала Джейми. – В самом деле, только слепой мог бы не заметить всего, что я сделала для тебя! Почему я не оставила тебя гнить в тюрьме? Почему не отвернулась и не пошла прочь? Ты бы умер как собака – и видит бог, только об этом я и мечтала со дня нашей последней встречи!

Малкольм приподнялся, чтобы ответить, но Джейми резким движением уложила его на место. Она избегала встречаться с ним взглядом, чтобы не вызвать новых болезненных воспоминаний. Память о пережитой боли и унижении, казалось, навсегда похороненная на дне души, проснулась и властно заявила о себе. А Джейми-то была просто уверена, что уже исцелилась от сердечной раны!

«Черт бы его побрал!» – думала Джейми. Она согласна лечить его, но оскорблять себя не позволит! Глубоко вздохнув, чтобы справиться с собой, она снова занялась его ранами.

– Посмотри, что ты наделал, осел упрямый! – Она указала на тоненькую, прерывистую струйку крови на одеяле – это вновь открылась рана на груди. – Малкольм хотел ответить, но Джейми прикрыла ему рот рукой. – Помолчи, Малкольм Маклеод, пока я не вставила тебе кляп. У меня нет настроения слушать твою брань.

Джейми медленно отняла руку. К ее удивлению, Малкольм молчал и в темных глазах его, обращенных к ней, застыло какое-то странное выражение… Джейми отвернулась, вдруг смутившись.

– Надо сменить тебе повязку, – быстро произнесла она.

– Где врач? – коротко спросил Малкольм. – Тот валлиец, что меня заштопал?

– Три дня назад уехал в Кембридж, – ответила Джейми, расстилая чистую ткань. – Мастер Грейвс полагает, что раны лучше заживают, если не бинтовать их слишком туго.

Малкольм попытался отодвинуться.

– Буду очень благодарна, если ты прекратишь со мной бороться.

– А что, у Грейвса нет помощника? – поинтересовался Малкольм, позволяя ей развязать старый бинт.

«Похоже, вежливое обращение действует лучше!» – с улыбкой подумала Джейми.