Вирджиния Хенли - Желанная

— Ну, кузина, не окажете ли мне честь? — небрежно спросил он.

— Если не можете найти партнершу, придется пожалеть вас, ваше высочество, — поддразнила Джоан.

Только когда они отошли, Эдуард проворчал:

— Вижу, у Монтекьют, кажется, серьезные намерения! Он что-то значит для тебя?

— Я сказала, что сожалею, о его отце, — ответила Джоан, чуть скривив губы. — Ты ревнуешь?

— Он целовал тебя? — спросил Эдуард и стиснул зубы.

Джоан взглянула на принца через полуопущенные ресницы.

— Пытался, — призналась она, гадая, скоро ли принцу захочется наложить печать его поцелуя на ее губы. И, неожиданно, увидев, что он собирается это сделать, остановила его:

— Эдуард, все смотрят…

— Прости, Жанетт, но ты сводишь меня с ума… Я хочу быть с тобой… так, чтобы никто на нас не глядел!

— Это невозможно, ваше высочество.

— Для меня нет ничего невозможного. Но это, конечно, потребует определенной стратегии.

— В ваших устах даже флирт напоминает военный маневр.

Ему хотелось сжать ее в объятиях. Такая крохотная, такая прелестная! Господь Всемогущий, рядом с ней он был не в состоянии связно мыслить!

Эдуард поднял голову и оглядел зал.

— Я приглашу Изабеллу, а ты своего брата. Заставь его после танцев отвести тебя на галерею.

Роберт де Бошем галантно поклонился Брайенне.

— Не хотите ли потанцевать, мадемуазель?

— О да, милорд, я люблю танцевать!

Внезапно она испугалась, что проявляет слишком заметное нетерпение.

Во время танцев она старалась не поднимать глаз, но наконец нашла в себе мужество взглянуть на Роберта.

— У вас на шее рана!

— Царапина! Шрамы украшают мужчину, миледи. Брайенна никогда не думала о шрамах с этой точки зрения. Мужчины смотрят на некоторые вещи по-иному, чем женщины. Возможно, шрамы на теле солдата — признак мужества. Вспомнив иссеченное рубцами лицо Уоррика, девушка вздрогнула.

— Я чувствую себя привычнее на поле битвы, чем среди танцующих пар, миледи, — объявил Роберт. Он и в самом деле был слишком высок и широкоплеч, чтобы изящно и легко двигаться, и держался немного неуклюже. Но почему-то Брайенне именно это показалось очаровательным и трогательным.

— Пожалуйста, зовите меня Брайенной.

Иисусе, она снова чересчур торопит события!

— Только если согласитесь, чтобы я стал для вас Робертом.

— «Миледи» и «милорд» — это так официально! Ну вот, теперь она объясняет вполне очевидные вещи!

— Брайенна, я хотел бы стать вашим рыцарем на турнире. Вы повяжете мне на рукав ваш шарф или ленту?

— О да, Роберт, это большая честь для меня.

Не успели музыканты отложить инструменты, как около них оказался принц Лайонел.

— Бошем, пора и с нами посидеть немного, — объявил он, хлопнув Роберта по плечу. — Ты ведь ненавидишь танцы еще больше, чем я!

Он уставился на губы Брайенны, медленно перевел взгляд на ее грудь и снова на губы.

— Лакомый кусочек, Роберт, но подопечных короля в постель не затащишь!

Брайенна вспыхнула до корней волос.

— Принц Лайонел, надеюсь, вскоре будет объявлено о нашей помолвке, — подчеркивая каждое слово, объяснил Роберт.

— Ах, счастливчик! Значит, с ней все-таки можно будет поразвлечься в постели.

Он громко рассмеялся собственной шутке. Но Бошем, осторожно поддерживая Брайенну под руку, постарался увести ее подальше от принца.

— Простите, ваше высочество, я должен проводить леди Бедфорд, а потом буду, счастлив, присоединиться к вам.

Брайенна была тронута рыцарским поведением Роберта. Он, не задумываясь защитил ее от принца Лайонела.

— Он так груб, — смущенно пробормотала девушка.

— Я у него на службе, миледи, и он для меня великодушный и щедрый сеньор. Я надеюсь стать управителем его поместий.

— Верность — прекрасное качество, милорд. — Брайенна готова была откусить себе язык за то, что осмелилась критиковать принца. Теперь они вновь перешли на официальный тон.

— Миледи… Брайенна, надеюсь, вы не сердитесь, что я упомянул о помолвке… ведь я еще даже не сделал вам предложения.

— Нет, нет, я не сержусь, — заверила девушка.

— Значит, можно сделать официальное объявление и назначить день? — настаивал он.

— Да, милорд… Роберт… если хотите этого. Бошем еще раз склонился над рукой Брайенны и подвел ее к Адели.

— Он собирается объявить о помолвке, — шепнула Брайенна тетке.

— Всего лишь после одного танца? Он, должно быть, влюблен по уши!

«Нет, это я влюблена», — подумала Брайенна.

Джоан неспешно шла по галерее, опираясь на руку Эдмунда Кента. В дальнем конце он заметил принца Уэльского с сестрой.

— Эта встреча не случайна, — упрекнул Эдмунд свою спутницу, — признайся, ты все задумала заранее!

Джоан уже приготовилась горячо отрицать это обвинение, но тут ее осенило: брат неверно понял причину их появления здесь!

— Принцесса Изабел уговорила тебя притащить меня сюда, дьяволенок ты этакий, — продолжал он.

— Если не хочешь оставаться с ней наедине, пригласи танцевать и отведи обратно в Трапезный зал, — посоветовала сестра, кусая губы, чтобы удержаться от смеха.

— Счастлив, что смог развлечь тебя. Как, черт побери, теперь отделаться от Изабел? У меня в десять свидание с дамой!

— Не станешь ты тратить время на даму, — поддразнила брата Джоан.

— Эдмунд, я повсюду вас искала, — обрадовалась Изабел.

— А я вас, ваше высочество. Вы обещали оставить мне танец.

— Когда же это, сэр? — жеманно пролепетала принцесса.

— В конюшне Беркхемстеда, когда мы остались наедине, — язвительно улыбнулся Эдмунд.

— Ах, Эдмунд, вы такой злой!

Оставив брата, Изабел повисла на руке Эдмунда. Принц Уэльский подмигнул графу Кенту.

— Минутку, Белла, вряд ли я могу отпустить тебя неизвестно куда с этим дикарем.

Уголки рта Изабел капризно опустились.

— Эдуард, пожалуйста, всего на один танец. Граф Кент приложил руку к сердцу.

— Один танец, клянусь честью джентльмена. Посмотрев вслед парочке, шествующей по галерее в направлении Трапезного зала, Эдуард сжал пальцы Джоан и повлек ее за собой наверх через другой выход. Они оказались в солярии, где в этот час никого не было. Эта комната с огромными окнами, пропускавшими солнечные лучи, служила любимым местом дневного отдыха королевы.

Ни одна свеча не была зажжена, но на полу и стенах лежали отблески лунного света, от которого серебрились волосы и платье Джоан.

— Неземная красота, — прошептал Эдуард, трогая пальцами белую горностаевую опушку на ее плече.

Ладони Джоан гладили мышцы на широкой груди принца. Жар его тела перетекал в нее, и под руками девушки билось его сердце, билось неровно, тяжело, быстро.