Дженнифер Хеймор - Соблазнительное предложение

Ознакомительный фрагмент

Эмма нахмурилась и всмотрелась в него оценивающим взглядом золотистых глаз.

– Вы его не любите?

Любит ли он Трента? Дьявольщина. Вопрос куда сложнее, чем она может себе представить, и ответа на него не существует вообще.

Люк тщательно сформулировал ответ:

– Трент – мой брат. Но обычно мы с ним не можем прийти к согласию ни по какому вопросу.

– Понятно, – мягко сказала она и погрузилась в размышления. После короткой паузы спросила: – А герцогиню вы знаете?

Сначала Люк решил, что речь идет о его матери, и уже хотел ответить, что, конечно, знает. Но нет, она спрашивала о Саре.

Теперь на этот вопрос приходится отвечать часто, хоть он и странный. Странный, потому что как можно объяснить, что ты знал эту женщину почти всю жизнь и думал о ней как о члене семьи – но в роли служанки? И как объяснить теперешние перемены, когда служанка вдруг превратилась в невестку?

– Да, – сказал он, – я знаю ее с детства. Ее отец – садовник в Айронвуд-Парке.

– И что вы о ней думаете?

Люк вскинул бровь.

– Она не относится к безжалостным светским честолюбцам, если вы об этом.

– Нет, – мягко сказала Эмма. – Я никогда в это не верила, несмотря на все скандальные газетные статьи о ней. Будь она такой честолюбивой, думаю, герцог сумел бы ее раскусить.

Люка охватило какое-то горькое, болезненное чувство, но он быстро сообразил, что это… ревность. Все вокруг всегда будут восхвалять и оправдывать Трента. Даже Эмма.

Он выдохнул сквозь стиснутые зубы.

Они уже ехали по Вустеру, завернули на Хай-стрит, оставив слева собор – впечатляющее каменное строение в норманнском стиле с высокой центральной башней и шпилями.

– Мне нравится Сара, – сказал он Эмме. – И всегда нравилась. Она хорошая пара Тренту, что бы ни говорили в свете.

«В любом случае Сара – единственный человек в мире, кто может сбить спесь с Трента», – усмехнулся он про себя.

Эмма кивнула, явно довольная ответом.

– Расскажите про остальных ваших братьев. И еще у вас есть сестра, верно?

Он посмотрел на нее. Она думает, что задает простые вопросы, но один черт знает, как на них теперь отвечать.

Люк начал осторожно, с кровного брата. Того, с кем вместе рос и кто носил одинаковую с ним фамилию.

– Самсон – Сэм – самый старший. Он мой сводный брат с материнской стороны.

– Я не знала, что у вас есть еще один старший брат.

– Есть. Он плод любовной связи моей матери с… кем-то еще до брака с герцогом Трентом. Она так и не призналась с кем.

– И какой он?

– Сэм… – Люк нахмурился. А как описать Сэма? Спокойный и упрямый. Его темные глаза видят все, но при этом он редко снисходит до того, чтобы высказать свое мнение, и это здорово выводит из себя. Молчаливый. Он много страдал. Сомневаюсь, что ему доставляло большое удовольствие расти в доме, где все знают, что он бастард. Герцог просто игнорировал его.

Герцог игнорировал Сэма, но ненавидел ли он его так же, как Люка? Люк так не думал.

Эмма вздрогнула.

– Похоже, что ему и вправду пришлось трудно. Просто ужасно.

– Конечно, – согласился Люк. – Но когда он вырос, легче не стало. Он служил лейтенантом в армии, несколько лет назад во время сражения его ранили и он едва не умер. Был дважды женат, но потерял обеих жен – первую при родах вместе с новорожденным сыном, а вторую на поле боя на континенте.

Эмма плотнее закуталась в плащ, посмотрела на него прозрачными глазами.

– О, это ужасно. Несчастный.

Люк кивнул. Брат никогда не напрашивался на жалость, и Люк никогда ее не выказывал, и все-таки внутри у него все горело, стоило подумать о том, сколько пришлось пережить Сэму. Они некоторое время ехали молча, затем Эмма спросила:

– А остальные? Ваша сестра?

– Эзме.

– Сколько ей?

– Девятнадцать.

– Какая она?

– Тихая.

Люк внезапно понял, что его ответы состоят из одного слова. Разговора о семье вполне хватило, чтобы сердце его сжалось в камень. Стало трудно выдавливать из себя хотя бы односложные ответы. Но все же Эмма заслуживает большего. Он набрал в грудь побольше воздуха и сказал:

– Эзме тихая. Она не очень любит многолюдное общество, но моя мать и Трент словно получают удовольствие, то и дело ставя ее в неловкое положение в свете. Она все время записывает что-то в свой дневник. Подозреваю, только этим страницам известны ее настоящие мысли.

– Наверное, сложно расти в окружении пятерых старших братьев.

Люк усмехнулся.

– Наверное. И от необузданной матери тоже мало помощи.

Они повернули на Брод-стрит, и Люк наконец-то остановил лошадей перед гостиницей «Корона и единорог», радуясь, что это избавило его от дальнейших расспросов.

В гостинице Люк попросил комнату и повел Эмму наверх. Следом двое слуг несли их багаж.

– Кого я вижу?! Уж не моего ли доброго друга Хокинза?! – послышался голос с верхней площадки.

Люк посмотрел наверх и увидел Руперта Смоллшоу, одного из своих лондонских приятелей-кутил.

Мысленно чертыхнувшись, он изобразил на лице улыбку.

– Смолл, какая неожиданность.

Смолл возвел глаза к потолку:

– Еще бы! Богом забытое место, правда? В середине полной пустоты!

Смолл был истинным сыном города. Он терпеть не мог уезжать из Лондона, где так просто найти любые удовольствия – без разврата он и дня прожить не мог.

Люк поднялся на верхнюю площадку второго этажа, остро ощущая, что Эмма стоит у него за спиной.

Ему казалось, что мозги вскипели. Он никак не мог придумать пристойную причину, по которой оказался тут вместе с Эммой, да еще направляется в одну с ней комнату. Нет никакой возможности избежать объяснения, не затронув ее репутацию.

– Что ты делаешь так далеко от Лондона? – спросил он Смолла, продолжая бешено искать объяснение. Подняться наверх без пристойной причины! Его захлестывала паника, жаркая, кипящая.

«Успокойся, черт бы тебя побрал. Она знала, что это может случиться. И ты тоже», – шептал ему разум.

Смолл пожал плечами и бросил на него взгляд, исполненный невыносимой скуки.

– Еду в Бромьярд, посмотреть, как там наш фамильный особняк.

Люк вскинул брови.

– Непохоже на тебя.

– Знаю. Может, я наконец-то становлюсь ответственным, а?

И тут взгляд Смолла упал на Эмму. Карие глаза обвели ее с ног до головы, откровенно задержавшись на высокой груди.

Люк стиснул зубы и закрыл спутницу собой, насколько позволяла небольшая лестничная площадка.

– Может, увидимся позже, – бросил он Смоллу.

Конец ознакомительного фрагмента