Розалинда Лейкер - Танцы с королями

Задыхаясь, она бежала по тропинке, ведущей к аллее. Ее надежды оправдались. Экипаж Пикардов ждал у ворот, а мать выглядывала из открытой дверцы. Жасмин вскарабкалась внутрь и села напротив.

— Твое лицо! — в ужасе воскликнула Маргарита. — Что он сделал с тобой?

— Ничего. — Боль расставания жгла сильнее, нежели ссадины на щеках. — Какое это имеет значение, если я, несмотря ни на что, могу попрощаться с тобой!

— Поехали со мной! — взволнованно уговаривала ее Маргарита. — Сейчас же! Оставь это чудовище! Я паду на колени перед королем и буду умолять его отменить тот давний указ о ссылке. Он не должен распространяться на тебя.

Жасмин отрицательно мотнула головой.

— Амнистия может быть предоставлена лишь обоим супругам. Одной жене никогда не разрешат вернуться в Париж без мужа. Даже если Людовик и пожалеет меня ради нашей старой дружбы, закон обяжет его уважать право Сабатина обладать женой. А он никогда не отпустит меня в Версаль, если самому ему придется оставаться здесь. Он скорее убьет меня.

Маргарита побледнела как полотно:

— Если он так опасен…

— В обычных обстоятельствах — нет, — поспешила добавить Жасмин, не желая, чтобы мать уехала, увозя в сердце тяжесть тревоги за судьбу дочери. — Первое время я опасалась смерти от его рук, но затем мне все надоело, и я приняла бы ее как избавление от мук. Теперь эта опасность позади. Он получает удовольствие, изведя меня другими способами. Один из них ты только что видела…

— Я не могу оставить тебя здесь со спокойной душой!

— И, однако, тебе придется это сделать. Не беспокойся, со мной ничего не случится! Я теперь не одна, у меня есть мастерская, неплохие друзья, с которыми можно проводить время. Мне есть о ком заботиться — о больных и стариках в деревне и это наполняет мою жизнь смыслом. Я думаю о том, чтобы открыть здесь и небольшую школу для детей. Ну и, наконец, мне остаются воспоминания о твоем приезде, а в следующий раз я поживу с тобой в Перигоре. Только обещай, что скоро опять навестишь меня!

— Обязательно, дитя мое.

Они обнялись и поцеловались. Затем, продолжая держать руку матери, Жасмин сошла вниз со ступеньки кареты и, немного помедлив, выпустила ее. Дверь захлопнулась, Маргарита высунулась из окошка и махала на прощанье, пока и карета, и она сама не превратились в Глазах Жасмин в зеленое пятно, исчезнувшее за деревьями. Жасмин повернулась и медленно побрела назад в замок. Сабатина нигде не было видно, и это немного успокоило ее. Она подумала, что еще легко отделалась, совершив с точки зрения Сабатина вопиющий проступок, приютив свою мать в замке на столь продолжительное время против его воли. Внезапно она увидела берту, которая сидела в кресле и рыдала.

— Что случилось? — спросила Жасмин, подбежав к ней.

— Я не попрощалась с баронессой. Мои больные ноги не позволили мне доковылять до кареты во дворе, а теперь я никогда больше ее не увижу!

По спине Жасмин пробежал леденящий холодок:

— Не говори так! Она скоро приедет снова. Это уже решено.

Через два месяца после отъезда Маргариты в замок Вальверде прибыл художник Мишель Бален. Он без особого удовольствия взялся за этот заказ, работы у него и так хватало, и он запросил такую запредельную сумму в качестве компенсации за время, потраченное на дорогу и неудобства столь долгого путешествия, что почти наверняка ожидал встретить отказ. Но баронесса Пикард твердо решила, что портрет ее дочери должен писать именно он, и даже не поморщилась, услышав названную им цену. И вот он приехал. Его никто не встретил. Герцог был на охоте, а герцогиня находилась в созданной ею школе для крестьянских детей. Единственным членом семьи, остававшимся в тот момент в замке, была какая-то престарелая мадам, которая хворала и не могла спуститься к нему из своих покоев.

Он стоял в зале, выслушивая говорившего ему все это лакея, и чувствовал, как внутри у него закипает раздражение. Это был высокий мужчина с нахмуренными светлыми бровями, пронзительными серыми глазами, гордым носом и массивным подбородком. Выглядел он весьма эффектно. Его непослушным густым волосам явно пытались придать некое подобие порядка, стянув назад и скрепив на шее ниже затылка черной шелковой лентой. Наслаждаясь прохладой зала, которая приятно освежала его пропотевшее от невыносимой летней жары тело, он, тем не менее, не мог заглушить в себе чувство обиды, вызванное этим пренебрежительным приемом провинциальной знати. Пользуясь репутацией признанного мастера портрета, он обладал беспрепятственным доступом в Версаль и в дома многих старинных аристократических семейств, где его всегда принимали с соблюдением необходимого ритуала и воздавая почести. Но здесь никто не спешил ему навстречу. Ничто больше не заставит его покинуть пределы Парижа и Иль-де-Франс или Версаля, какой бы выгодный заказ ему ни предлагали! Его самолюбию преподали горький урок. Одному только Богу известно, зачем он впутался в это дело.

— Соблаговолите пройти сюда, сир.

Он последовал за лакеем в ливрее и белом парике, который повел его вверх по лестнице с чудесными резными перилами из дуба. Да, интерьер этого замка был явно не из худших. Повсюду висели красивые большие зеркала в изящной оправе и роскошные шелковые портьеры и драпировки. Когда Бален оказался на верхней площадке лестницы, внизу послышался какой-то шум. Он обернулся и увидел, как в предупредительно распахнутую привратником дверь стремительно вошла женщина, от развевавшихся муслиновых юбок которой исходило громкое шуршание. На голове у нее красовалась широкополая соломенная шляпка с ленточками в розовую полоску. Она быстро разговаривала на ходу со старым слугой, который с трудом поспевал за ней, семеня на полусогнутых коротких ножках. Судя по веселому выражению ее лица, можно было подумать, что слуга сообщил ей нечто забавное. Бален решил обнаружить свое присутствие и спросил, не снимая руки с перил балюстрады:

— Ее светлость герцогиня де Вальверде? — Женщина недоуменно вскинула голову, и из-под полей шляпки показалось овальное лицо, которое сразу же привлекло его наметанный глаз художника — превосходные скулы, высокий лоб, нежная кожа с кремовым оттенком и замечательные, чуть припухлые алые губы, и все это в обрамлений блестящих каштановых волос с отливом цвета меди. Но самое главное было в том, что ее кристально-прозрачные, ярко-синие глаза, скрывающие какую-то невысказанную печальную тайну, взволновали его до глубины души, заставив забыть о том, что он художник, и воспринимать эту женщину как мужчина, восхищенный ее красотой. Бален всегда придерживался принципа не путать дела с удовольствием, но сейчас внезапно каким-то шестым чувством на мгновение угадал, что возникла чрезвычайно опасная ситуация, из которой уже невозможно выбраться. Такого поворота он никак не ожидал. Но в следующий миг все эти мысли были тут же отброшены прочь и забыты, так же, как и сожаления о приезде в замок Вальверде. Это произошло в тот момент, когда их глаза встретились и взгляды слились воедино.