Лори Макбейн - Когда сияние нисходит

Плечи ее тряслись от страха и отчаяния. Бедняжка боялась, что сходит с ума.

— Я здесь, любимая, — тихо ответил Натан, обнимая ее и согревая своим телом. Алтея подняла залитое слезами лицо, все еще не в силах осознать, что муж жив. Что ее дорогой Натан стоит в этой комнате. Она медленно, нерешительно подняла руку, все еще опасаясь коснуться его.

— Нам сообщили, что ты пропал без вести. Так много наших друзей погибло. Мы ждали и ждали, но от тебя не было известий, — запинаясь, выговорила Алтея. — Подумать только, я даже не могла поплакать на твоей могиле!

Натан стал целовать мокрое от слез лицо, ощущая на губах соль. В этот момент он дал себе клятву, что больше никогда не расстанется с женой.

— Я не знал, что меня сочли пропавшим без вести. И неудивительно в такой путанице и суматохе. Одно сражение следовало за другим, а когда я сумел написать, оказалось, что к тому времени ты покинула Треверс-Хилл, а Ройял-Бей сгорел. К сожалению, поздней осенью меня серьезно ранили, но я сумел выжить и даже набраться сил. Правда, немного похудел, но по-прежнему цел и невредим. Мне очень повезло. Я оказался одним из немногих удачливых. Меня взяли в плен, но, как тяжело раненного, отправили в полевой госпиталь. К счастью, меня не забрали в санитарный поезд и не отправили на Север в лагерь военнопленных, иначе я не пережил бы путешествия и той холодной зимы. Мой бывший сокурсник по Принстону случайно увидел меня в госпитале и, как высокопоставленный чиновник в правительстве Линкольна, приказал, чтобы обо мне позаботились. Он и его семья были невероятно добры. Я оказался в Вашингтоне, но выздоровление было долгим. По моей просьбе тебе отправляли письма, но ответа я не получал. Когда же добрался до Виргинии, обнаружил, что все исчезли. И тут я совершил ошибку, обратившись к преподобному Калпепперу, в надежде, что он знает, куда подевалась моя семья. Господи, Алтея, этот человек едва не вышвырнул меня из только что отстроенной церкви! Сначала я посчитал, что напрасно помешал ему, когда он, стоя на кафедре, репетировал воскресную проповедь. Потом подумал, что причина в Джулии, пролившей на него горячий чай. Но он произнес имя, от которого его кровь то ли стынет, то ли кипит, не знаю точно. Во всяком случае, он побагровел так, что я думал, его вот-вот удар хватит. И имя это — капитан Даггер.

Выговорив это устрашающее имя, Натан с любопытством уставился на Алтею, которая, однако, не выказала ни малейшего удивления.

— Боюсь, дорогой, у преподобного есть все причины опасаться, хотя я не прощу его за грубость по отношению к тебе. Совершенно нехристианское поведение, — заметила она, прежде чем поведать о похищении священника, которого угрозами заставили обвенчать молодую пару.

— Что же, я благодарен хотя бы потому, что он не послал мне в спину заряд картечи, — усмехнулся Натан, но тут же погрустнел, вспомнив об Адаме. Алтея, угадавшая, о чем он думает, крепче сжала ему руку.

— Ты видел могилы.

— Боже мой, Алтея, не могу поверить, что их больше нет. Моя мать, Адам. Твои родители. И Блайт. Милая малышка Люси, полная жизни и счастья. Как сейчас вижу ее и Джулию в тележке, запряженной толстеньким пони и нагруженной корзинами с ежевикой. Мы все сидели на веранде. Твой отец смаковал очередной джулеп, мать шила, одновременно ухитряясь следить за всеми. И вот теперь одни могилы. Я стоял на кладбище, чувствуя себя как в кошмарном сне. И хотя это грешно, благодарил Бога за то, что не увидел ни твоего имени, ни имен наших детей.

Наконец мне удалось узнать у Дрейтонов, что произошло. Я всегда буду им благодарен за то, что проводили Адама в последний путь и похоронили рядом с Блайт. Кроме того, я понял, за что проклинал меня преподобный. Оказывается, он пребывает в полной уверенности, что я и есть пресловутый капитан Даггер. Я и раньше подозревал, что Нейл воюет под этим именем, но после возмущенной тирады Калпеппера окончательно в этом убедился. И сообразил, кто помог вам выбраться из Виргинии. Но до сих пор и представить не мог, что он женился на Ли.

И Натан, неожиданно издав радостный вопль, подхватил жену и принялся кружить, пока она не взмолилась о пощаде. Но он только смеялся.

— Может, Ройял-Бей и сгорел и мы потеряли все, но, по крайней мере, все живы и снова вместе! — твердил он, целуя ее.

Алтея, едва сумевшая отдышаться, изумленно уставилась на мужа.

— Но мы вовсе не потеряли все! Ты был в пещере?

— Пещере?

— Да, где вы с Адамом и Нейлом скрывались от заслуженного наказания после особенно дерзких проделок. Тебя весьма удивило бы ее содержимое.

— Пещера? Конечно! Адам… неужели? О нет! Не может быть!

— Может. С помощью моего отца и Стивена он свез туда все самое ценное из Треверс-Хилла и Ройял-Бей. Жаль только, что мы не найдем достаточно большого дома, чтобы все вместить!

— Адам, — повторил он, покачивая головой. — Теперь я понимаю, почему Треверс-Хилл, хоть еще и стоит, выглядит так, словно его ограбили до последней нитки. Помню, как возмущался по этому поводу. Но у нас есть жилье! Ривер-Оукс, дом моей матери, тот, что на другом берегу реки, цел и невредим! Его вообще не тронули: слишком хорошо он спрятан за столетними дубами. Да и вьюнком все заросло, так что никто и не подозревает о его существовании. Конечно, работы там много, нужно все вычистить, и, подозреваю, на чердаке свили гнезда птицы, но здание всегда было крепким и по-своему красивым. Может, не таким величественным, как Ройял-Бей, и без колонн, но там чудесная веранда и великолепный вид на реку.

Алтея кивнула, радуясь, что все так хорошо уладилось.

— Но как ты нашел меня здесь? Побывал в большом доме? — взволнованно спросила она, думая о Ли, Гае и детях.

— Нет, когда я въехал во двор, ко мне подбежал мальчишка-мексиканец, чтобы взять поводья. Я нанял лошадь в Санта-Фе. Прибыл туда вчера дилижансом, и поверь, за эти четырнадцать дней путешествия по равнинам у меня, по-моему, не осталось ни единого зуба и ни единой целой кости! Две недели тряски без отдыха и ночлега, только на сушеном мясе и солонине! Вряд ли у меня останутся приятные воспоминания об этой поездке в страшной тесноте, еще с восемью… так называемыми джентльменами. Но я здесь, и это главное.

— А ты, случайно, не потерял шляпу? — засмеялась Алтея.

— Нет, вот она, — сообщил Натан, показывая на пол, где лежала шляпа. — Я спросил про тебя, и лицо парнишки засветилось, как рождественская елка. Он принялся рассказывать об очень красивой светловолосой англичанке, потащил меня во двор, к этому домику и оказался прав. Именно ты и была той златовласой красавицей учительницей, которую так любит мальчик. Кстати, сначала я усомнился в гостеприимстве Натаниела по отношению к жене племянника, но, поняв, что это нечто вроде школы, успокоился.