Виктория Холт - Здесь покоится наш верховный повелитель

Он сдержал свое обещание, и вскоре после возвращения в Лондон Нелл играла в пьесе «Тайная любовь, или королева-девица»; роль Флоримелии, написанная специально для нее, стала самым большим успехом в ее карьере.

Весь город ходил смотреть миссис Нелл в роли Флоримелии: Драйден создал образ девушки-сорвиголовы, создания остроумного, хорошенького, озорного, смешно передразнивающего всех и вся. Другими словами, Флоримелия была копией Нелл – и Флоримелия очаровала весь Лондон!

Теперь она смогла позабыть то ужасное время, когда свирепствовала чума, смогла позабыть нищету, пережитую в Оксфорде, – так же как в начале своей карьеры она позабыла бордель в переулке Коул-ярд и ту жизнь, когда была продавщицей апельсинов в партере. Нелл умела сделать жизнь восхитительной не в самые лучшие времена и помнить из своего прошлого только то, что позже называешь приятными воспоминаниями.

Карла Харта она потеряла. Он так и не простил ей, что она выбрала свою семью, а не его. Нелл пожимала изящными плечиками. Она любила его, когда так мало знала о любви! Любовь ее была робкой, доверчивой, пробной. Она была благодарна мистеру Карлу Харту и не держала на него зла за то, что теперь он с удовольствием проводил время с миледи Калсмейн.

Сейчас ей больше всего нравилось важно прохаживаться по сцене в громаднейшем напудренном парике, из-за которого она казалась еще меньше, чем была на самом деле, – фигура нелепая и очаровательная в то же время, полная энергии, полная жизнерадостности и очарования, заставляющая публику партера подпрыгивать на своих местах от удовольствия и хохота, а каждую молоденькую зрительницу – подражать Нелл Гвин.

А в конце пьесы она плясала свою любимую джигу.

– Ты должна плясать джигу! – сказал Лейси. – Молл Дэвис привлекает публику в Герцогский театр своими танцами. Ей-богу, Нелл, она милейшее создание – эта Молл Дэвис… но ты милее всех!

Нелл отворачивалась от его восхищенных взглядов; ей не хотелось казаться неблагодарной человеку, который сделал для нее так много. Но в то время она и слышать не хотела ни о каких любовниках.

Она не хотела близости с мужчиной без любви, а в жизни теперь было так много всего, что можно любить помимо мужчин!.. Она могла бы ему напомнить, что Томас Киллигрю платил женщине двадцать шиллингов в неделю, чтобы она оставалась в театре и дарила счастье его актерам в моменты их предрасположения к любовным утехам. Так что, даже будучи благодарна Лей-си, она отворачивалась от него, как научилась отворачиваться от великого множества добивавшихся ее расположения.

А ее расположения добивались действительно многие. В те дни из всех актрис больше всего говорили о ней. В театрах, возможно, были актрисы лучше нее, но Нелл была самой очаровательной. Хотя кое-кто утверждал, Молл Дэвис в Герцогском театре танцевала превосходней всех.

Горожане цитировали стихи Флекно, посвященные очень хорошенькой даме:

«Она мила и об этом знает;Она умна и это понимает;Но она не только умна,И не только мала и мила.Сотнями таких достоинств обладает,Что сердца мгновенно покоряет…»

Ухажеры декламировали ей этот стишок, напевали его в партере. А последние две строчки выкрикивали особенно громко:

«Вы понять уже успели —Это наша крошка Нелл!..»

И хотя время было тяжелое и собрать полный театральный зал было крайне сложно, те, кто имел возможность отрешиться от государственных забот, все же шли смотреть, как Нелл Гвин играет Флоримелию и задорно танцует свою джигу.

Король хандрил. Франсис Стюарт, которую он так долго обхаживал, убежала с герцогом Ричмондским, да и более важные дела давали много причин для беспокойства. Его королевство, почти разрушенное ужасными событиями последних двух лет, оказалось перед серьезной угрозой со стороны голландцев. У него не было денег для снаряжения новых кораблей, поэтому он вынужден был вести переговоры о заключении секретного перемирия. Французы объединялись с голландцами против него, и голландцы, не перенесшие таких испытаний, не стремились к миру.

Король редко посещал представления, он не пришел даже на новую пьесу Джона Хоуарда «Все ошиблись, или Безумная игра», в которой у Нелл была комедийная роль.

Ее звали Мирида, и у нее было два поклонника – толстый и худой, а она одному обещала выйти за него замуж, если он поправится, а другому – если тот сумеет похудеть. Эта роль дарила ей много возможностей для шутовства, которое было ее коньком. Лейси, в костюме с подушками на животе, был толстым любовником, и Нелл в сцене с ним доводила публику до истерического хохота. Привлекала публику и пародия Нелл на роль Молл Дэвис в спектакле «Соперники» в Герцогском театре; вместе со своим толстым возлюбленным она перекатывалась по сцене, представляя на всеобщее обозрение значительную часть собственной персоны, так что джентльмены в партере, чтобы разглядеть все получше, становились ногами на сиденья. Это вызывало недовольство сидящих позади, часто приводило к раздорам.

Один из зрителей, сидевших в ложе, смотрел на эту сцену с жадным и нескрываемым интересом. Это был Карл Сэквилл, лорд Бакхерст, острослов и поэт. Он решительно был намерен сделать Нелл своей любовницей.

Естественно, первым, кто пришел после спектакля в артистическую уборную просить миссис Нелл отобедать с ним, был Карл Сэквилл.

Они обедали в таверне «Роза» на Рассел-стрит; хозяин гостиницы и таверны, узнав своих посетителей, изо всех сил старался угодить им.

Нелл отказалась пригласить джентльмена к себе домой. Отправиться к нему в гости тоже не решилась. Она знала, что он имеет репутацию повесы, и, хотя он был необыкновенным красавцем и острословом, вовсе не собиралась уступать его желаниям. Некоторые из этих придворных джентльменов вовремя останавливались. Но милорд Рочестер и кое-какие из его добрых приятелей, как говорили, начинали подумывать о приручении хорошеньких дам посредством насилия. Она не собиралась помогать этому благородному вельможе в осуществлении его сомнительных планов.

Он облокотился на стол и предложил ей еще вина.

– Ни одной актрисе в городе до вас не дотянуться, – сказал он.

– А если кто и дотянется, будь то актриса или благородный вельможа, то без моего желания не дотронется.

– Ох, опять колкости, Нелл! Почему?

– Я похожа на ежа, милорд. Чувствую, когда надо быть осторожной.

– Давайте не говорить об осторожности.

– Тогда о чем – о войне с голландцами?

– Я могу придумать и более приятные темы.

– Например, милорд?

– Вы… я… где-нибудь вместе!..

– Будет ли это счастьем? Вы будете настаивать, я буду отказывать. Если вам необходим мой отказ, чтобы стать счастливее, сэр, вы можете получить его здесь и сейчас.