Елена Езерская - Принцессы тоже плачут

Я бесконечно благодарен вам за доверие, но позвольте и мне быть с вами откровенным. — Александр на секунду задумался. — Дело в том, что мои отношения с государем в последнее время осложнились. Более всего Его величество опечален появлением у меня того, что принято называть личным взглядом. А так как зачастую на многие вещи и обстоятельства мы смотрим по-разному, то мои суждения объявляются сумасбродством, а его — ответственной позицией. И потому я опасаюсь, не вызовет ли мое заступничество вашему проекту необоснованный гнев императора? И не поставит ли это окончательный заслон на пути все тех преобразований, о которых вы с таким тщанием и горячностью печетесь?

— Всю свою жизнь я верю в разум и молю Господа даровать его другим.

— Я буду поддерживать вас на заседании Совета, но прошу тем не менее заранее простить меня, если этот поступок будет императором неверно истолкован и повредит вашему проекту, — Александр поднялся из-за стола и, прощаясь, протянул Канкрину руку.

Министр вздрогнул — он был педантом и ярым сторонником субординации, и так и не смог привыкнуть к русской эмоциональности, позволявшей в аффекте или благородном порыве нарушать общепринятые рамки и условности. Канкрин осторожно пожал протянутую ему наследником руку, а про себя подумал: возможно, Александр в своих опасениях прав. Ревность вообще плохой советчик.

Оставшись один, Александр не сразу вспомнил, что не успел составить ответ своей прекрасной и таинственной «незнакомке» — фрейлине Репниной. Проклятая политика и малопонятная экономика совсем заморочили ему голову, и он забыл о том, что составляло смысл его жизни — новое чувство, новая любовь. Он потянулся было к листку с наброском очередного поэтического послания, которое должно, по его разумению, стать решающим в объяснениях со столь прелестным корреспондентом. Александр после разговора с отцом чувствовал себя совершенно свободным от каких бы то ни было обязательств по отношению к принцессе Дармштадтской.

Но в этот момент дозволения войти испросил Жуковский, и наследник нехотя согласился принять его. Василий Андреевич был им уважаем, хотя и бывал порой чрезмерен в нравоучениях.

— Надеюсь, этот визит ненадолго? — не очень вежливо осведомился Александр. — Я обещал министру Канкрину, что подготовлюсь к заседанию Государственного совета.

— Я рад, что Вы нашли время и для этого.

— Нашел время? Да я потерял такое количество времени, пока разбирался во всей этой экономической галиматье, да еще имел беседу только что с Егором Францевичем, и он вынудил-таки меня разложить все по полочкам, так что теперь я не только все понимаю сам, но и готов просветить любого в содержании его проектов.

— Думаю, Его величество будут этому рады.

— С чего бы это?

Похоже, Вы завершаете круг приготовлений к своей главной миссии. Вы получили надлежащее образование, Вы стали принимать горячее участие в государственных делах и, наконец, Вы женитесь.

— А вот с последним вы явно поторопились, дорогой наставник!

— Что Вы хотите этим сказать, Ваше высочество?

— Недавно я виделся с отцом и просил его отослать принцессу Марию обратно. Свадьбы не будет.

— Значит, это правда? — растерялся Жуковский.

— Так вы знали? — в свою очередь удивился Александр.

— Государыня рассказала мне, и собственно, это и стало причиной моего прихода к Вам.

Государыня? Как же она все-таки к вам неравнодушна! Да не возражайте, вы, Василий Андреевич! При дворе мало найдется людей, не осведомленных о вашем безответном чувстве. Но имейте в виду, я боле никому не стану дозволять мной командовать и за меня решать! Ни моим родителям, ни вам, хотя вы и любите меня, как родного сына. Время наставлений прошло! У меня есть своя жизнь, и я намерен распорядиться ею сообразно своим о ней представлениям.

— Мне казалось, что кандидатуру принцессы Вы назвали сами, не так ли?

— Дорогой мой Василий Андреевич, когда родители потребовали от меня срочно выбрать себе невесту, мною двигало желание наказать их за эту поспешность. Я был не прав, я был жесток по отношению к принцессе. Но я надеялся, что меня поймут — я только что потерял Ольгу. Мне казалось, я вообще никогда больше не смогу полюбить!

— И что же изменилось? Впрочем, не отвечайте, я и сам догадался — Вы влюблены!

— Да! — воскликнул Александр. — Я вновь дышу, живу, я верю в жизнь и ее радости. Я любим и хочу быть любимым той, что потрясла меня своим чувством.

— Ее имя — секрет?

— Нет, для вас — нет. Это-княжна Наталья Репнина.

— Но разве она не выходит замуж за любимого ею человека?

— Думаю, что нет.

— А почему вы так решили?

— Хм, — улыбнулся цесаревич. — А зачем по-вашему она стала бы писать мне все эти письма?

Александр подошел к столу и достал из потайного ящика, открывавшегося малозаметной кнопкой — выпуклостью с тыльной стороны крышки стола, пачку листков, исписанных аккуратным витиеватым почерком.

— Так я и знал, — вымолвил Жуковский, просматривая послания таинственной незнакомки. Я знал, что этим все и кончится. Ваше высочество, вы позволите мне на несколько минут отлучиться? Но Вас я настоятельно прошу дождаться моего возвращения.

— Для чего?

— Я не могу Вам сразу всего объяснить, но, зная, как Вы обожаете тайны, умоляю, не уходите, Вы будете приятно и весьма неожиданно удивлены.

— Хорошо, — Александр почувствовал себя заинтригованным.

— Так помните — Вы обещали мне, — Жуковский поклонился ему и стремительно вышел из его кабинета.

Но еще раз сосредоточиться цесаревичу снова не удалось. Адъютант доложил ему о приходе принцессы Марии. «Этого мне еще только не хватало! — раздраженно подумал Александр. — Слухи по Зимнему разносятся стремительно, конечно, она пришла убеждать меня не отсылать ее обратно!»

— Проси, — раздраженно бросил он адъютанту и быстро спрятал злополучные письма в тайник в столе.

— Ваше высочество! — Мария вошла в кабинет, неся что-то мягкое в руках, она вся лучилась каким-то особенным светом. — Я хотель принесть вам сувенир.

— Что это? — Александр брезгливо отстранился от копошащегося под белой тканью мягкого комочка.

— Кролик, — торжественно сказала Мария, снимая тряпочку с подарка.

— Кролик? Зачем?

Вы сказаль, что хотель по-травить заяц. Но заяц нет. Я дарить вам кролик. Кролик любит по-травка. Свежий и зеленый.

— О, Господи! — Александр картинно возвел глаза и руки к небу. — Принцесса! Я говорил с вами об охоте. Да, я люблю травить зайцев. Но по-русски «травить» означает загонять в угол и убивать!

— Убивать? — глаза принцессы мгновенно наполнились слезами, она тут же схватила со стола кролика и прижала его к груди, словно хотела защитить. — Ви не любить, вы убивать! Ви жестоки!