Элизабет Ренье - Погоня за счастьем

Цепочка людей двинулась дальше, потянулась по долине между молчаливыми холмами запутанными тайными тропами. Очертания всадников и тюков над туманной пеленой, скрывавшей лошадиные ноги, казались призрачными кораблями, устремленными к неведомой цели.

Прибывшая сегодня ночью из-за Канала партия груза оказалась богатой. Что-то сложили у Нэн Гантер, что-то в погребе гостиницы, что-то в пустых склепах на церковном дворе. Кейт верхом на кобыле Тома Блэкмора поехала с Ричардом и двадцатью мужчинами к новому тайнику — подземной пещере неподалеку от Чичестера. Дело оказалось простым, как детская игра в салочки, размышляла она. Но почему Ричард выглядит таким подавленным? Даже на обратном пути, когда уже ничто не могло бы выдать их ночного занятия, кроме нескольких бочонков, которые предназначались в качестве подарков, она не переставала ощущать его напряжение.

Они остановились у поворота к коттеджу Тома Блэкмора. Шайка разделилась, люди потянулись к своим домам и фермам.

— Неплохая работа, Ричард, — весело произнесла Кейт. — И весьма чистая.

— Да. На этот раз обошлось.

— Разве этого недостаточно? Что удалось однажды, можно повторить.

— Я не уверен. Я уже завез свою визитную карточку в замок. Завтра нанесу визит сэру Генри Глинду, хотя, возможно, это слишком поспешно.

Кейт разобрал смех.

— Ох, Ричард! Как представлю, что ты пьешь его вино, поддерживаешь вежливую беседу, слушаешь, как инспектора рассказывают, что ничего не видели… Хотела бы и я оказаться там с тобой.

Мрачное настроение, угнетавшее его с того момента, когда Кейт настояла на том, чтобы подать сигнал, развеялось. Он знал, что она уже успела забыть об их споре, что глупо продолжать обижаться на ее своеволие. Предстоящий визит в Соколиный замок, во время которого он должен изобразить полное неведение и которого боялся, внезапно представился ему в другом свете.

— Я бы тоже хотел, Кейт. Но обещаю потом все тебе рассказать. Говорят, этот человек никогда не смеется…

— Неужели? — вдруг спросила она с тихой яростью. — Ошибаются. Он умеет смеяться, да-да, не сомневайся. Но это смех дьявола, не ведающего жалости.

— Кейт! Что за странные речи?

Она вздохнула и протянула руку.

— Это не должно тебя беспокоить, Ричард. За зло, которое причиняют Джудит, есть кому отомстить.

— Ты слишком много взваливаешь на свои плечи.

Она хмыкнула.

— Они у меня достаточно широкие. Наверное, в Лондоне ты видел не много таких, как мои?

На секунду он вспомнил плечи девушки, игравшей на спинете, — точеные и белые в мерцании свечей. Ричард представил, что дотрагивается до них, таких прохладных и мягких. Он зажмурился, чтобы прогнать непрошеное видение, и почувствовал на своей щеке пальчики Кейт.

— Ты устал, Ричард. И лошадь совсем сникла под моей тяжестью.

— А ты сама?

— Ах, я редко устаю. Но сейчас не отказалась бы хорошенько поспать, если только Джудит мне позволит.

— Ее до сих пор мучают кошмары?

— Далеко не всегда. Теперь она часто спит всю ночь напролет спокойно. А утром просыпается и радуется новому дню, как дитя. — Кейт помолчала и тихо добавила: — Я тоже проснулась сегодня утром счастливая, оттого что ты вернулся. Кажется, еще никогда птицы не пели так упоительно, а солнце никогда не сулило такого славного дня. Мне хотелось прыгать и громко кричать от радости, словно я опять вернулась в детство, потому что знала, что снова увижу тебя, услышу твой голос, возьму тебя за руку. Ах, Ричард, любимый мой…

Он привлек ее к себе. Но его руки ощущали только грубую ткань мужского камзола, а не скрытое под ним мягкое тепло ее тела. Она сдернула с головы платок, сняла с него треуголку и положила его голову себе на плечо, и ее рассыпавшиеся волосы закрыли ему лицо. Несколько мгновений она удерживала его, напрягая руки, но его лошадь переступила ногами, и их развело в разные стороны.

Кейт прерывисто вздохнула:

— Спокойной ночи, моя любовь. Завтра вечером я приду к тебе, чтобы послушать новости.

Он поцеловал Кейт руку и пожелал спокойной ночи. Только когда она завела лошадь в конюшню и спрятала под сеном бочонок с вином, вдруг вспомнила, что это были единственные слова, которые он произнес. Впрочем, разве она нуждалась в словах? Разве он не обнял ее, не поцеловал, не пришел в ее объятия?

Широким шагом, не скованным юбкой, она дошла до деревни, миновала церковь и поднялась на крыльцо своего дома. Услышав шаги, она обернулась, чтобы шепотом пожелать спокойной ночи кузнецу, затем, коротко вздохнув, вошла в дом.

Из-за одного из надгробий на церковном дворе показалась мальчишеская фигурка. Пробираясь босиком к своему дому, нераскаявшийся Вилли довольно зевнул. Эту бессонную ночь он провел неплохо.

Глава 5

На другое утро Ричард проснулся поздно. Он вытянулся, повернулся на другой бок и ткнул кулаком подушку в бессознательном протесте против наступающего дня и попытался снова найти спасение в сне. Но в комнате словно бы присутствовала Кейт, тормошила его, побуждала к действиям. Ричард со стоном натянул на голову одеяло.

Он вспомнил, как бросилась она прошлой ночью к нему навстречу, раскинув руки. Он почувствовал себя таким же беспомощным, как море, которое в своих приливах и отливах повинуется фазам луны. Но Кейт ничем не напоминает луну, холодную, ледяную и равнодушную. Она скорее похожа на солнце. А если солнце начнет палить нещадно, сможет ли он вынести это с радостью и благодарностью, не станет ли искать убежища в тени?

Он дернул шнур звонка, вызывая камердинера. Совершив утренний туалет, оделся в замшевые желто-коричневые бриджи, темно-красный камзол и расшитый золотом жилет, который приобрел в Лондоне, после чего сошел вниз завтракать. В доме было сумрачно, за окнами стоял такой густой туман, что почти скрыл все деревья в саду, и Ричард с облегчением отказался от намерения съездить в Соколиный замок и велел развести огонь в библиотеке.

Но через полчаса после тщетных попыток углубиться в книгу он отложил ее и бесцельно прошелся вдоль книжных полок, вынимая наугад том за томом и просматривая их невидящими глазами.

Действительно ли прошлой ночью все прошло гладко? Сдержали ли таможенники свое обещание доложить сэру Генри, что кругом было тихо?

Ему следовало вернуться самому, а не полагаться на Джесса. Но зычный голос Джесса был достаточно убедительным. Его же собственный голос легко могли узнать. С досадой он вспомнил, как хозяин гостиницы обратился к нему по имени — его шепот был таким же громким, каким обычно бывает нормальный человеческий голос.