Джейн Фэйзер - Причуды любви

— Лорд Ратерфорд! Говорил же, что это его конь, Тео! — Роб в сопровождении щенка коккер-спаниеля с длинными развевающимися ушами ворвался в холл. — Добрый день, сэр. Как поживаете? Это мой брат, Тео. Знаете, мы были в деревне и добрались до самого причала, — добавил он с таким жаром, словно кто-то стремился во что бы то ни стало узнать столь полезные сведения. — Вы приехали в гости? — По крайней мере собирался, — ответствовал Дэмиен. — Но, насколько я понял, вашей сестры нет дома.

Он кивнул Тео, не сводившему широко раскрытых глаз с галстука его светлости, модно сшитого сюртука и туго облетавших мускулистые бедра лосин.

— Этот… ваш сюртук сшит у Вестона, сэр? — заикаясь, пробормотал он.

— Очевидно. Но вы не должны так пристально глазеть на меня, это доказывает печальное отсутствие хороших манер.

Лорд Ратерфорд не считал упрек слишком уж суровым, но его собеседник, очевидно, не привык к выговорам в какой-либо форме, поскольку, залившись краской унижения, принялся бормотать извинения.

— О, да не волнуйся ты так, Тео, — перебил Роб. — У тебя сразу становится такой глупый вид! Его светлость не хотел тебя обидеть, верно, сэр?

Дэмиен, едва ли не против воли, поспешно заверил обоих, что ничего подобного в голову ему не приходило. Это было чистой правдой, просто он, сам того не желая, откликнулся на то, что показалось ему проявлением невоспитанности. Он снова посмотрел на мальчиков, отмечая их сходство с сестрой и явную неуверенность в себе старшего. Сообразив, что оба они еще очень молоды, Дэмиен поспешил загладить свою грубость и улыбнулся. Мальчики немедленно ответили улыбками, полными такой доверчивости и тепла, что он почувствовал безрассудное облегчение: хорошо, что вспышка его раздражения не ранила юные души.

— Да Мерри на конюшне! — воскликнул Роб. — Она скоро вернется, правда, Сикомб?

— Не могу сказать, мастер Роб, — упрямо повторил дворецкий, — поскольку ее милость не делилась со мной своими намерениями.

И с этими словами он повернулся и направился в помещения для челяди.

— Такой противный! — негодующе прошипел Роб, глядя вслед Сикомбу. — И все врет. Мерри всегда говорит ему, куда идет и когда вернется. Может, он думает, что Мерри не осмелится предстать перед вами, как по-вашему, лорд Ратерфорд?

— Хотелось бы, чтобы ты хоть иногда придерживал язык, — резко оборвал его Тео, по-видимому, уже успевший прийти в себя. — Что подумает лорд Ратерфорд? Прошу вас в гостиную, сэр. Сейчас пошлю кого-нибудь за сестрой.

— Но она скоро придет! — запротестовал Роб. — И кого ты пошлешь?

— Тебя! — сердито прошипел Тео.

Дэмиен прошел в дверь, которую учтиво придержал для него Тео, гадая, не придется ли с минуты на минуту разнимать схватившихся братьев.

— Иди и скажи Мерри, что лорд Ратерфорд здесь, — велел Тео.

— Но она, наверное, уже возвращается. Хотела только поговорить с коновалом насчет язвы у Джена, а коновал минут десять назад уехал. Я сам видел!

— Должна же она знать, что у нас гости, — объяснял Тео, глаза которого метали молнии.

— Ой! — Очевидно, Роба наконец осенило.

— То есть она, наверное, захочет переодеться, узнав, что лорд Ратерфорд приехал с визитом?

Ратерфорд с нескрываемым интересом принялся осматриваться, не обращая внимания на перебранку за спиной; Но в уши невольно лез шепоток Роба.

— Мне все равно, что бы ты ни болтал. Мерри ни на йоту не волнуют подобные вещи.

Послышался приглушенный визг, шум борьбы… Тишина.

Ратерфорд оторвался от созерцания единственных предметов, достойных внимания в этой бедной, но уютной комнате, — красивой рабочей шкатулки с перламутровыми инкрустациями, стоявшей на маленьком столике атласного дерева, и обнаружил, что остался один. Облегченно вздохнув, он вышел из дома и направился к конюшням: оказанный прием вполне позволял ему поискать хозяйку дома, и, кроме того, он сильно подозревал, что в пылу схватки господа Тео и Роб совершенно забыли о намерении предупредить сестру.

Как он и ожидал, конюшня находилась с западной, защищенной от ветров части дома. Здесь, как и везде, царили чистота и порядок, во всем была видна хозяйская рука — не то что в Мэллори-Хаусе. Нигде не видно Мерри Трелони.

На перевернутом ведре сидел парнишка с куском хлеба с сыром в одной руке и кружкой эля в другой. Он охотно сообщил, что недавно видел хозяйку в амбаре. Дэмиен немедленно направился к зданию под красной крышей. Здесь было пыльно и темновато, и он немного постоял, вдыхая густой запах сена, сложенного в аккуратные связки. Да, в этом хозяйстве скоту голодать не придется!

Признаки рачительного управления были повсюду: начищенные и наточенные вилы и грабли тускло блестели, пол подметен, бочонки полны дождевой водой.

— Леди Блейк! — окликнул он наугад. Ответом служило молчание.

Мередит, возившаяся на сеновале, замерла. Какого черта он здесь? Словно Немезида, явившаяся преследовать ее даже в безопасности ее собственного святилища? Может, если затаиться и не выдать себя, он уйдет.

По каменному полу прозвучал стук подкованных сапог.

— Прошло много лет с тех пор, как я в последний раз играл в прятки, так что вам придется напомнить мне правилам, — громко объявил он голосом, в котором звучал едва сдерживаемый смех.

Мерри пришлось наскоро решать, что делать: либо продолжать скрываться подобно затравленному кролику, либо по праву хозяйки потребовать, чтобы он немедленно покинул ее дом. Или… или просто дать знать о своем присутствии. В последнем случае она хотя бы сохранит свое достоинство.

Пока она колебалась, в люке появилась темная голова лорда Ратерфорда.

— А, вот и вы! — воскликнул он с видимым удовольствием. — Я звал вас, но вы, наверное, не услышали.

— Я была занята, сэр, — откликнулась она, возвращаясь к своему занятию. — Чему обязана такой радостью?

— Радостью? Почему это слово звучит столь фальшиво? — протянул Ратерфорд, ловко вспрыгнув наверх, где в лучах солнца плясали пылинки. В неярком свете он разглядел девушку, согнувшуюся в углу, под свесом крыши, где было прорезано небольшое круглое окошко. — Могу я чем-то помочь?

— Вряд ли, сэр.

Мерри и не подумала повернуться к нему, пытаясь не выдать, как волнует его приближение. Дьявол бы его побрал! Почему он вечно застает ее в неловком положении? Она одета как крестьянка, с соломой в волосах и роется в грязи. И даже не может убедительно притвориться чинной, пораженной ужасом, немолодой вдовой… во всяком случае, не в этих обстоятельствах. Кроме того, после вчерашней ночи она ясно убедилась, что в глазах этого зрителя ее роль лишена всякого правдоподобия.