Джейн Фэйзер - Брачные игры

– Ах, какое приятное зрелище для отцовских глаз, мои дорогие, – проговорил он шутливым тоном. – Если вы пришли терзать меня насчет сегодняшнего приема, то напрасно. Я уже пообещал вашей сестре, что выйду к гостям.

– Это не единственная наша цель, отец, – укорила его Пруденс, – Мы пришли узнать, как ты себя чувствуешь.

– Вполне приемлемо, – откликнулся он. – Как Гидеон?

– Занят, защищая очередного мерзавца, – хмыкнула Пруденс.

– А Макс составляет законопроект о необходимости гудронного покрытия для главных дорог, чтобы облегчить автомобильное сообщение за пределами Лондона, – сообщила Констанс. – Он спрашивает, не хочешь ли ты отправиться в Ромзи вместе с нами. Мы поедем поездом.

– Я подумаю, – ответил лорд Дункан. – Ненадежная штука – автомобили. – После неудачной попытки заиметь собственное авто несколько месяцев назад он проникся стойкой неприязнью к этому виду транспорта.

– Автомобиль Макса вполне надежен.

– И «ровер» Гидеона тоже, – поддержала Пруденс. – Но мы берем с собой Сару и Мэри, кучу багажа и подарки. – Она рассмеялась. – Одних только подарков и вещей Сары достаточно, чтобы занять целый вагон.

– Ладно, я подумаю, – повторил лорд Дункан. – Идемте, сейчас подадут ленч.

Сестры старались развлечь отца на протяжении всей трапезы. Он проводил так много времени в четырех стенах, что они использовали любую возможность, чтобы напомнить ему о существовании внешнего мира, не оставляя надежды, что в конечном счете их старания вернут его к активной жизни.

Наконец он поднялся из-за стола со снисходительной улыбкой и разрумянившимся лицом.

– Выпью-ка я бокал портвейна в библиотеке, – известил он. – А вы, девочки, поболтайте вволю.

– Не забудь про прием, – напомнила Пруденс. – Дженкинс предупредит тебя, когда приедет графиня Делла Лука, и ты сможешь выйти к гостям.

– Ладно, ладно, – замахал он руками, полностью смирившись. – Надеюсь, ваша протеже способна вести разумную беседу.

– О, не беспокойся, с ней очень легко разговаривать, – заверила его Честити. – Она весьма просвещенная дама.

Лорд Дункан покачал головой и направился в библиотеку, где его ждал портвейн.

– Будешь переодеваться, Чес? – поинтересовалась Пруденс, пробежавшись взглядом по простенькой блузке младшей сестры и серой юбке.

– Придется, – вздохнула Честити, – раз уж вы обе разоделись в пух и прах.

– Я бы так не сказала, – возразила Констанс. – Элегантно, да. Но в пух и прах? Ты выразилась так вульгарно, Чесс. – Она с притворным негодованием разгладила юбку своего платья из шелка в бело-голубую полоску.

Честити рассмеялась:

– Хорошо-хорошо, вы обе выглядите очень элегантно, так что я лучше пойду и займусь собственным туалетом.

Она поднялась наверх, оставив сестер раскладывать цветы на столе в холле. В обязанности же Дженкинса входило, прежде чем объявить имя каждой посетительницы, вручить ей бутоньерку так, чтобы белая гвоздика досталась синьорине.

Оказавшись в своей спальне, Честити открыла гардероб и задумалась, обозревая его содержимое. Интересно, подготовился ли доктор Фаррел к сегодняшнему событию? Он произвел на нее впечатление человека, не слишком обеспокоенного своим внешним видом. К тому же, учитывая его явно ограниченные средства, можно предположить, что гардероб у него также ограниченный. Но у него наверняка есть парадный костюм. Должен же он понимать, что нельзя очаровать богатую женщину без приличной одежды и прочих атрибутов. Ему придется постараться, если, конечно, он не собирается объявить предполагаемой невесте, что его интересуют только ее деньги.

Честити вытащила одну из любимых своих блузок из кремового шелка с гофрированным лифом и стоячим воротничком, отороченным полоской кружев. Сюда подходила юбка из бежевого поплина, которую она разложила на кровати. В таком костюме она всегда чувствовала себя уверенно. Пара высоких черных ботинок на пуговках и широкий черный пояс довершали наряд. Положив руки на талию, Честити с удовлетворением отметила, что ее фигура стала стройнее, чем несколько недель назад.

Она села за туалетный столик и занялась волосами. В отличие от сестер, вьющиеся волосы которых послушно укладывались в модные прически, Честити обладала буйной гривой кудрей, не желавших поддаваться укрощению. Если волосы сестер имели приятные оттенки – рыжевато-каштановый и золотисто-рыжий, – то ее локоны бесстыдно пламенели. Скрутив непокорные пряди в тугой узел, она закрепила его на макушке длинными шпильками, оставив два крупных завитка на висках и несколько мелких на лбу.

Окинув результат критическим оком, Честити решила, что на большее она не способна.

– Чес, ты готова? Уже почти три. – Пруденс просунула голову в приоткрытую дверь. – О, ты надела свою любимую блузку. Она тебе очень идет. Мне нравится кремовый цвет.

– Мне тоже, – подтвердила Честити, повернувшись к ней. – Ты не застегнешь мне пуговицы на рукаве? Они такие маленькие, что я не могу с ними справиться. – Она протянула правую руку.

Пруденс принялась за дело, ловко вставляя крохотные пуговки в шелковые петельки.

– Интересно, наш славный доктор примчится пораньше, сгорая от нетерпения, или явится со скучающим видом к самому концу приема? – полюбопытствовала она.

– Не знаю, – ответила Честити. – Главное, чтобы он не явился раньше своей потенциальной жертвы. Тогда нам придется развлекать его самим. – Она встала и разгладила юбку. – Пойдем.

Пруденс последовала за ней вниз, поймав себя на мысли, что ей не терпится встретиться с человеком, который вызвал такую ожесточенную реакцию у ее обычно доброжелательной сестры.

Дуглас Фаррел не спешил предстать у дверей дома номер десять на Манчестер-сквер. Он дважды прошелся по площади, наблюдая за каретами, которые подкатывали к особняку, и гадая, какая из посетительниц предназначена для его рассмотрения. Дамы приезжали по двое, по трое, всех возрастов, форм и размеров, одни в сопровождении мужчин, другие поодиночке. Складывалось впечатление, что приемы по средам на Манчестер-сквер пользовались успехом. Дуглас попытался представить себе достопочтенную мисс Честити Дункан. Наверное, старая дева в летах. И довольно богатая, если судить по впечатляющему фасаду здания с портиком и двойным рядом колонн. Хотя, конечно, она может оказаться и бедной родственницей, выполняющей обязанности компаньонки или сиделки при престарелой хозяйке дома. Какая-нибудь унылая особа, обреченная выгуливать перекормленных собачонок и выслушивать бесконечные жалобы своей благодетельницы.

Дуглас встречал немало женщин, оказавшихся в подобной ситуации, когда практиковал в Эдинбурге, и полагал, что встретит их английскую разновидность, когда обоснуется на Харли-стрит. Впрочем, как-то не вязалось то, что женщина, занимающая подчиненное положение – в сущности, немногим выше старших слуг, – играла роль хозяйки приема. Организовать чаепитие, распорядиться о пирожных – еще куда ни шло, но принимать гостей – вряд ли.