Кристина Додд - Мой милый победитель

Виконтесса кивнула обеим горничным и как ни в чем не бывало продолжила прерванную беседу:

— К возможному роману с лордом у меня зрелый, взвешенный подход.

Возврат к прежней теме застал Шарлотту врасплох.

— А у вас случались увлечения? — спросила Адорна.

— Увлечения?..

— Любовные, — терпеливо пояснила виконтесса. Девушка судорожно соображала: что это — хозяйка ее проверяет? Или в ней взыграла ностальгия по уходящей молодости?

— Нет, мэм.

Они подошли к коридору, соединявшему террасу со ступеньками, ведущими наверх. Виконтесса нахмурилась.

— Вы не одобряете моего поведения.

— Леди Раскин, не мне осуждать или одобрять ваши поступки.

— Вы снова упоминаете мой титул. Нет, не одобряете.

— Но, леди… Адорна… В самом деле, я не могу себе позволить…

Виконтесса остановила ее жестом.

— Прекрасно. Я удаляюсь в свою одинокую спальню и отобедаю там в полном уединении, — она повернулась и пошла прочь.

Шарлотта поспешила следом за ней:

— Прошу вас, мэм, у меня и в мыслях не было… Остановившись, Адорна взяла девушку за руку:

Дорогая, я вне себя от ярости, но мне станет легче, если вы составите мне компанию.

— Я… Конечно, с радостью.

Ладно, все эти разговоры об одиночестве — вздор, виконтесса похлопала Шарлотту по руке. — Я действительно падаю от усталости. Ступайте на террасу, а вечером увидимся.

— Вечером?

Адорна кокетливо махнула на прощание рукой и уже на ходу произнесла фразу, от которой у Шарлотты похолодело внутри:

— Думаю, вам пора узнать истинную причину, почему вы здесь, не так ли?

Глава 7

Когда Шарлотта вышла на террасу, Винтер был один. Он стоял, облокотившись о перила, и пристально вглядывался в лицо девушки.

— Вы, должно быть, разговаривали с матушкой? Пребывая под впечатлением от разговора с виконтессой, девушка посмотрела на залитую солнцем фигуру мужчины и спросила себя, не читает ли он ее мысли.

— Откуда вы знаете?

Он улыбнулся, и, Боже правый, что это была за улыбка! Широкая, открытая. Все лицо молодого человека преобразилось, не оставляя ни малейшего шанса усомниться в его искренности. Между тем дети резвились на лужайке, и Шарлотте следовало бы их приструнить, но эта улыбка поглотила все ее внимание.

Оттолкнувшись от перил, Винтер подошел к небольшому квадратному белому столу, накрытому на четверых, отодвинул для дамы стул и пояснил:

— Маменька склонна пробуждать в собеседниках изумление.

Когда Шарлотта села, он тихонько добавил, наклонившись к самому ее уху:

Вы выглядите просто изумительно.

Его дыхание коснулось шеи девушки, а голос был таким волнующим, что она едва не потеряла самообладание. Святые небеса, сколько еще испытаний ждет ее здесь, в Сюррее? Но она сильная, целомудренная женщина, и ее добродетель непоколебима.

Было бы неплохо, если бы кто-то сказал об этом Винтеру. Между тем он так и остался стоять, склонившись над ней. Шарлотта ощущала близость его рук, лежавших на спинке стула, его свежий запах и пристальный взгляд, изучавший ее профиль. Глядя прямо перед собой, девушка не могла его видеть, но она кожей чувствовала его взгляд и знала наверняка, что он продолжает улыбаться. Этот самоуверенный, красивый, ненавистный мужчина смеялся. Смеялся над ней.

Да, добродетель должна восторжествовать. И кому, как не ей, сказать ему об этом? Поэтому она с удовольствием даст ему отпор. Девушка повернулась, зная, что его лицо окажется совсем близко. Она не отпрянула и никаким другим образом не показала, как ее волнует, или, скорее, оскорбляет эта близость.

— Милорд, я гувернантка. И я здесь ради благополучия ваших детей. Я надеюсь, что ясно выражаюсь, когда говорю, что мне нет дела ни до вас, ни до ваших улыбок, ни до вашей серьги, ни до бесконечных заигрываний, — спохватившись, Шарлотта замолчала. Она и так сказала больше, чем хотела. И кому — человеку, который ее нанял? Боже правый, какая неосмотрительность!

Его улыбка стала еще шире:

— Что мне в вас нравится, мисс леди Шарлотта, так это ваша правдивость. У англичан это качество встречается крайне редко.

— Англичане всегда говорят правду, — машинально возразила девушка.

Он тихо засмеялся, едва не заразив ее своим весельем. Ямочки на щеках Шарлотты стали глубже, а у глаз прибавилось морщинок.

— Вы свежи, как утренняя роса на весенней траве, и благодатны, как дождь после длительной засухи. Но вы не настолько глупы, чтобы верить пустым словам.

Шарлотта не отводила глаз, прислушиваясь к легкому акценту, который, казалось, была готова перенять.

— Вы преувеличиваете.

Он положил руку ей на спину, как раз посередине, между лопатками.

— Вы знаете, когда мужчина говорит правду?

— Я горжусь своей способностью чувствовать, когда мужчина — или женщина, или ребенок — лжет мне.

Как же ей хотелось вздохнуть, она нуждалась в этом вздохе… Но Винтер все еще прикасался к ней, пристально наблюдая за ее реакцией. О нет, она не позволит ему увидеть, как она идет на поводу у низменного инстинкта. Какого бы то ни было инстинкта. И медленно, тщательно выговаривая каждое слово, она закончила фразу:

— Когда человек говорит неправду, он ведет себя вполне определенным образом. Его жесты, интонации, мимика позволяют распознать ложь. — Лишь последние три слова вылетели скороговоркой.

Все это время он всматривался в ее лицо, и теперь сам ответил на свой вопрос:

— Значит, вы чувствуете, когда мужчина говорит правду. Наконец Шарлотта позволила себе вожделенный вздох, надеясь, что ее визави воспримет его как обычную необходимость перевести дыхание после длинной тирады.

— Да, чувствую.

— Тогда вы знаете, что я не лгу, когда говорю, что вы изумительны.

Не только воздух застыл у нее в легких — весь мир вокруг Шарлотты замер. И эта теплая настойчивая рука, карие настойчивые глаза и ослепительная, гипнотическая, настойчивая улыбка… Он просто был так близко и так… близко.

— Ну же, мисс леди Шарлотта?

— Да. То есть, да, милорд, если вы решили, — она откашлялась, — если вы полагаете, что я… э-э…

— Изумительна, — с готовностью подсказал он.

— Да, изумительна, — Шарлотта подалась вперед, стараясь избежать ненавистного прикосновения. Тщетно. Его рука следовала за ней — некая теплая, обладающая собственной волей сущность на ее одеревеневшей спине. Девушка пошарила по столу. Пальцы наткнулись на сложенную салфетку — вот и способ сбросить напряжение. Она сосредоточенно вытащила салфетку из-под серебряного прибора и опустила себе на колени.

— Да, если вы действительно так думаете, я не посмею назвать вас… сказать, что вы недостаточно правдивы.