Джилл Барнет - Унесенные страстью

Лицо Уильяма изменилось. Он уже не пытался ее успокоить. Он суетливо, с беспокойством озирался, скользя глазами по лицам, словно стоять рядом с ней было унизительно для него.

Его друзья, те, что никогда ее не любили, подбирались все ближе, точно шакалы, почуявшие скорую добычу. Эми так сильно дрожала, что кольцо выпало у нее из рук и ударилось о каменные плиты дорожки. Звук был тихий – еле слышное звяканье; это казалось немыслимым, ведь боль ее была так безмерна!

Уильям шагнул вперед, наклонился и поднял кольцо. Он взглянул на него и засмеялся – засмеялся слишком громко, нарочито, еще более безжалостно, чем утром.

– Она расторгла нашу помолвку! – воскликнул Уильям так, чтобы все слышали, поднимая кольцо, как трофей, достойный восхищения и гордости. – Вы представляете? Она расторгла нашу помолвку!

Он так хохотал, словно Эми совершила нечто невероятно забавное.

Послышалось чье-то хмыканье, затем хихиканье и смешки.

– Слыханное ли дело? – Уильям воздел руки, с пафосом возглашая: – Эмилия Эмерсон расторгла помолвку со мной... – Он ударил кулаком себя в грудь. – Де Пайстером!

Смех нарастал, хохотал и Уильям, и стоявшие рядом. Он хлестал и жег, как пощечины.

– Похоже, эта маленькая богачка из буржуа не хочет купить себе место в обществе, и это при том, что смышленые попечители намеренно послали ее сюда, рассчитывая, что здесь она найдет себе мужа. – Он взглянул на нее с величайшим презрением. – Они употребили ее деньги и собственную власть, чтобы ее хоть кто-нибудь взял. – Он снова окинул взглядом толпу. – Ну не смешно ли?

Эми плакала, не скрываясь, не в силах сдержаться, глядя на все эти лица, смеющиеся над ней, внимая его словам. Адвокаты оплатили ее доступ в свет!

– Но я же не знала! – шепнула Эми и им, и себе самой.

Она всматривалась в каждое лицо, переводя взгляд с одного на другое, не в силах поверить, что люди могут быть такими жестокими...

Ее затуманенный взгляд скользнул, остановившись на лице Уильяма; Эми с такой ясностью увидела на нем усмешку и презрение, будто глаза ей и не застилали слезы.

– Я думала, – проговорила она, задыхаясь, – я думала, что ты любишь меня!

В глазах его была злость, но он засмеялся еще безжалостнее и громче. Эми повернулась и побежала, быстро, как только могла; каблучки ее туфель стучали по каменным плитам, и стук их отдавался у нее в ушах, точно хлопки.

Она ничего не видела перед собой; все было точно в тумане от пережитого унижения, стыда. Не глядя ни на кого, девушка протиснулась мимо маленькой, весело переговаривавшейся группы людей у столика с шампанским. Ее юбка зацепилась за что-то, Эми услышала звук рвущейся ткани и ощутила, что ее что-то держит. Она не оглянулась; схватившись за шелковый, с кружевами, подол, Эми дернула с силой, ни на секунду не останавливаясь.

Она услышала крики, потом звон бьющегося стекла, но не замедлила шаг. Девушка сбежала по каменным ступеням, стремясь убежать как можно дальше, в самый дальний угол сада, туда, где высокая каменная стена и ночная тьма скрыли бы ее от посторонних глаз.

Задыхаясь, она прислонилась к стене, прижавшись мокрым от слез лицом к холодным листьям плюща; чуть отдышавшись, повернулась и посмотрела вверх, в ночное небо, глазами, которые еще жгли слезы.

Над головой у нее были звезды и луна, недостижимые, сияющие... Считается, что люди, глядя на них, загадывают желания. Желания, надежды, мечты... Что это в действительности? Никчемные понятия, слова? Такие же, как любовь? Понимание? Доброта?

Похоже, всего этого вовсе не существует. Или они умерли, как и ее родители. Эми не верилось, чтобы отец мог обманывать ее, когда учил, что в эти слова надо верить. Девушка всматривалась в высь в поисках ответа, в поисках чего-то надежного, вечного.

Воздух был напоен благоуханием роз и жимолости, удушающим, приторно сладким. Издалека доносился шум бала: голоса, всегда столь неприветливые к ней, музыка, под которую ей так редко удавалось потанцевать, звон бокалов – словно падали звезды.

Она для них ничто. Отзвук в комнате, полной глухих людей. Эми медленно опустилась на землю, точно ноги не могли уже выдержать тяжесть ее стыда. Она вся сжалась в комочек, уткнувшись лицом в колени и обхватив их руками. Прислонившись к колену щекой, девушка покрепче зажмурилась, чтобы слезы не могли уже больше выкатиться из глаз.

Звезды ярко сияли над головой, а она все сидела на влажной земле, залитая светом луны, слушая смех, болтовню и музыку – все это прекрасно продолжалось и без нее. Эми сжалась еще сильнее, точно, озябнув, никак не могла согреться, потом снова заплакала. У нее ведь ничего не оставалось, кроме слез.

Глава 9

Лик полной луны, словно в холле часов циферблат;

Она озаряет грабителей, что на заборе сидят.

Джорджина бежала по мощенной кирпичом дорожке к кухне, подхватив и зажав в кулачки свои юбки, расправив плечи, точно генерал, ведущий войска в наступление на неприятеля. Серебряное блюдо для омаров и подносы для крабов опустели, в саду оставались лишь двое слуг, а источник с шампанским иссяк.

Эта выскочка Эмерсон – из новых буржуа, обладавшая всеми деньгами, которые по праву должны были быть у Джорджины, только что устроила глупую сцену, разорвав свою помолвку с Уильямом де Пайстером.

Джорджина не видела ссоры, она едва знала девушку, однако подоспела как раз вовремя, чтобы увидеть последствия скандала. Эта барышня куда-то метнулась, по пути умудрившись опрокинуть столик с напитками и с не менее чем дюжиной непочатых бутылок французского шампанского.

Это вечер заключения помолвок, а вовсе не их расторжения. Безмозглые глупцы! Вот кто окружает ее.

А самой глуцой и безмозглой из всех была Фиби Дибон. Она так и увивалась вокруг Джона Кэбота. Ее, Джорджины, Джона Кэбота. Ее вожделенного богача Джона Кэбота.

– Фиби Дибон, – с отвращением шепнула Джорджина.

У этой девицы огромное состояние, и оно принадлежало ей лично. У ее отца были банки, судостроительные верфи и шахты, и – словно этого было недостаточно – ее дедушка по материнской линии владел половиной Портленда и львиной долей Мэна и Нью-Хэмпшира.

Фиби Дибон заливалась пронзительным блеющим смехом – резким, отрывистым, – и стоило ей очутиться рядом с мужчиной, как она принималась хлопать ресницами и ворковать. Всем было прекрасно известно, что Фиби лицемерна и фальшива насквозь.

В отличие от Джорджины ей не нужны были деньги Кэбота. И что из того, если даже ее род достаточно древен? Предки Джорджины сражались с племенами варваров бок о бок с ее предками.

К тому же, размышляла Джорджина, она ведь подцепила Джона Кэбота первая. Во всяком случае, сегодня уж она его подцепит.