Барбара Картленд - Радуга до небес

Он повернул ее руку ладонью вверх и несколько раз поцеловал.

— Доброй ночи, любовь моя, — сказал он. — Спи спокойно. Желаю, чтобы ты увидела меня во сне.

И, повернувшись, ушел.

Закрыв за ним дверь, Диана вернулась в холл.

«Милый Хьюго, — растроганно подумала она. — Какой он добрый и все понимает!»

Диана уже поставила ногу на ступеньку лестницы, собираясь подняться к себе, как внезапно ее опять охватило нехорошее чувство.

«Совсем нервы сдали!» — раздраженно подумала она.

Обернувшись, заметила, что из-под двери, ведущей в кабинет отца, пробивается тоненькая полоска света.

«Папа еще не спит, — догадалась Диана. — Зайду к нему».

Подойдя к двери, они тихонько приоткрыла ее.

Сэр Роберт частенько спал в своем кабинете. Зная об этом, его никто не тревожил.

Он страдал бессонницей, и если ему удавалось подремать несколько часов, не важно днем или ночью, кое-как примостившись в кресле, то это было лучше, чем без сна находиться в постели.

Однако сейчас сэр Роберт расположился не в своем любимом кресле у камина, а почему-то сидел за столом. Секунду постояв и посмотрев на отца повнимательнее, Диана удивленно вскрикнула.

Голова его лежала на столе, на блокноте, руки были вытянуты вперед.

Сначала Диане показалось, что он заснул в такой неудобной позе. Внезапно она увидела нечто, отчего сердце ее сначала ухнуло в груди, а потом забилось со страшной силой.

В правой руке сэр Роберт держал пистолет.

Несколько секунд Диана стояла, словно окаменев, не в силах пошевелиться, потом с громким криком бросилась к отцу, понимая, что он мертв и ему уже ничем не поможешь.

Диана сидела в своей комнате, уставившись невидящим взглядом в открытое окно.

Не было ни мыслей, ни чувств — ничего. Полная пустота. Хотелось как-то встряхнуться, подумать о том, что случилось, но не тут-то было.

События прошедших часов вихрем проносились в голове, и тем не менее она была не в состоянии ни понять, ни оценить их ужасающих последствий.

Обрывки разговоров, быстрая смена событий, люди, которые то приходили, то уходили, отец, страшный в своем безмолвии, — все это вспомнилось Диане, пока она сидела, глядя на льющийся сквозь окно в комнату яркий солнечный свет.

В ушах все звенел собственный голос, когда она разговаривала по телефону с сэром Леверсоном Паркером, их домашним врачом, которого знала и любила с детства. Она позвонила ему домой. Казалось, трубку никогда не снимут: так долго никто не подходил к телефону.

Наконец раздался его спокойный и уверенный голос, голос человека, привыкшего к тому, что ему могут позвонить ночью.

— Алло! Слушаю вас. Ее ответ:

— Это Диана… Диана Хедли. Сэр Леверсон, прошу вас… приезжайте побыстрее… Папа… папа умер.

Ровный голос сэра Леверсона:

— Буду через несколько минут.

Диана положила трубку, и сразу же в комнате воцарилась страшная тишина. Она осталась одна с безжизненным телом отца. Вытянутые вперед руки, спрятанное лицо…

Диана впервые заметила, что волосы на затылке отца немного поредели. Почему-то осталось в памяти, что к рукаву пиджака прилип белый комочек ваты, а палец измазан чернилами. И только сейчас Диане бросилось в глаза письмо, лежащее на столе на блокноте.

Оно было сложено. С того места, где она стояла, Диана могла лишь прочесть перевернутые вверх ногами слова: «Моим детям».

И только прочитав это, Диана подумала о своем брате Джимми. Нужно сообщить ему. Он сейчас в Кембридже. «Можно ли звонить ему в такой ранний час?» — размышляла Диана.

Внезапно она вспомнила, что вот-вот должен приехать сэр Леверсон. Нужно встретить его в холле, иначе он перебудит всех слуг.

Диану вдруг охватил ужас при мысли о том, что прислуга в любой момент может спуститься вниз и узнать о случившемся.

Она была уверена, что все тотчас же начнут судачить о самоубийстве хозяина, втайне радуясь тому, что в их доме произошло такое выдающееся событие.

Диана поспешно вышла из библиотеки в холл. Ей казалось, что целый год прошел с тех пор, как она совсем недавно стояла здесь, держась рукой за перила, собираясь идти спать.

В этот момент к подъезду подъехала машина. Диана поспешно распахнула для сэра Леверсона входную дверь.

Врач зашел в кабинет, оставив Диану в холле. Несколько секунд спустя он вернулся. Закрыв за собой дверь, подошел к Диане и ласково взял ее за руку.

— Мне очень жаль, девочка, — проговорил он, — но я должен позвонить в полицию.

Услышав эти слова, Диана испуганно вскрикнула. Сэр Леверсон провел ее через библиотеку в маленькую гостиную.

— Посиди здесь. Я не могу пока разрешить тебе лечь в постель, потому что, боюсь, тебе придется ответить на кое-какие вопросы. Крепись, девочка моя, обещаю, что сделаю все возможное, чтобы тебе не слишком докучали.

Он подошел к столику, где обычно стояли бутылки со спиртным и лежало несколько бутербродов: сэр Роберт строго следил за тем, чтобы для того, кто возвращался домой поздно, проголодавшись, нашлось что-нибудь выпить и перекусить.

Сэр Леверсон протянул Диане полный бокал. Она механически выпила, чувствуя, как крепкий напиток обжег горло.

— А как же Джимми? — спросила она, отдавая ему пустой бокал.

— Я сейчас же ему позвоню, — пообещал сэр Леверсон. — А ты посиди пока здесь, моя дорогая, я постараюсь вернуться как можно скорее.

И, потрепав Диану по руке, он вышел из комнаты.

Вопросы, люди, снующие взад-вперед, голоса, тяжелый топот ног, рыдание поднятой с постели прислуги — измученной Диане показалось, что последующий час пролетел как один миг.

Однако она мужественно выполнила все, что от нее требовалось: машинально отвечала на вопросы полицейских до тех пор, пока сэр Леверсон не отвел ее наверх и, заставив принять снотворное, уложил в постель.

Диана, не сказав ни слова, послушно выпила его — возражать у нее не было сил.

Проспав три часа тяжелым сном без сновидений, она проснулась и увидела у своей кровати Джимми.

Секунду она смотрела на него, совершенно позабыв о том, что произошло. Внезапно события прошлой ночи яростным потоком нахлынули на нее, и Диана, ошеломленная и подавленная, молча в отчаянии протянула к брату руки.

Он нежно взял их, улыбаясь сестре.

— Бедняжка, — проговорил он, присаживаясь рядом с ней на кровать. — Я никак не мог раньше приехать. Сэр Леверсон сказал, что ты держалась молодцом.

Несколько секунд Диана молча смотрела на него, потом очень тихо спросила:

— Почему он это сделал, Джимми? Джимми, не отвечая, поднялся, подошел к окну

и принялся смотреть в сад. Так продолжалось довольно долго. Наконец он обернулся к сестре и, не спеша, словно взвешивая каждое слово, слегка хрипловатым голосом проговорил: