Сьюзен Джонсон - Нежнее шелка

И вдруг стало важным, кто кому что сделает. Он ответил на приказание так, как того и следовало ожидать. Она будет делать так, как хочется ему. И он наклонил голову.

Поняв его намерение, ока в ярости взвизгнула, с силой толкнув его в плечи.

Игнорируя ее попытки оттеснить его, он пихнул ее вниз, крепко удерживая на месте одной рукой за бедро, другой раздвинул влажные складки; сопротивляясь, она извивалась, и это только облегчило ему задачу. Поняв, как лучше устранить ее сопротивление, он сосредоточился на клиторе. Способности в куннилингусе он упражнял много лет назад в Персиковом штате — Джорджии и потом довел до совершенства развившийся талант в борделях Востока. Виртуозное сочетание техники и игры всегда доставляло наслаждение. Тама быстро прекратила борьбу, руки ее, с силой упиравшиеся ему в плечи, безвольно опустились, ее вопли превратились в тихие вскрикивания, ахи и охи, потом в пылкое мурлыканье, когда искусные ласки капитана плавно переместились и внедрились в ее распухшую щель, к пульсирующим мышцам, и клитор восстал от нежных и настойчивых касаний его языка.

Он старался контролировать себя, не двигаться в слишком быстром темпе и не оказывать сильного давления, менял ритм и глубину проникновения, и довольно скоро принцесса стала очень податливой, воздавая должное его умению. Она кротко и покорно вздыхала и повизгивала.

Подняв голову, он стал на колени и выжидательно уставился на нее. Она широко распахнула глаза от потрясения и недовольства.

— Не останавливайтесь, — умоляла она. — Пожалуйста, пожалуйста, не останавливайтесь.

— Решайтесь, — отрывисто проговорил он; ему хотелось настоять на своем, ему необходима ее полная капитуляция.

— Я хочу вас любым способом, — шептала она, содрогаясь в конвульсиях.

— Уверены? — протяжно спросил он.

— Да, да, да!!!

Удовлетворенный ответом или будучи сам не в состоянии больше терпеть, он, бурно устремившись во влажные складки ее недр, рванулся вперед таким сильным толчком, что она ахнула. Всхлипнув в знак благодарности, она припала к нему, безразличная ко всему, кроме этого ощущения, ее задыхающиеся вскрики грели его душу, в ее хриплых стонах проявилась скрытая до поры экзальтация.

Не способный издавать подобные звуки, капитан воспалился не меньше, чем принцесса, он слишком долго сдерживался и решил атаковать ее очень быстро.

После столь затянувшейся предварительной игры оба были уже на грани — тысячные доли секунды оставались до завершения, тишину нарушали только звуки затрудненного дыхания.

Она закричала.

Хью ответил на это первой набежавшей волной.

И фонтан его извержения, и ее транссудат слились в единый поток, который мерцающим, бурлящим, пылающим исступлением заполонил ее.

Когда Хью наконец поднял голову, губы его изогнула улыбка.

— Понравилось? — насмешливо обратился он.

— Не знаю. — Голос ее звучал игриво. — Может быть, повторим?

— Пока не получится? — Он слегка шевельнулся внутри ее, чтобы она почувствовала его неослабевший интерес.

— Если не возражаете… — произнесла она с легким вздохом. — Но если не получится…

— Несложно.

Она смотрела на него безоблачным взглядом:

— Нужно бы отпраздновать это редкое и счастливое согласие.

— Кажется, мы это уже делаем, — шепнул он и наклонился, чтобы поцеловать ее.

Легкий, бодрый поцелуй, свежий поцелуй, благоухающий сладким восторгом для увертюры. Но несколько мгновений спустя их неистощимая страсть перешла к пылким ласкам.

— Прошу прощения, — пробормотал он, вспомнив, что они едва знакомы, — не хотите ли передохнуть?

— Когда мне этого захочется, — прошептала она, прогибаясь навстречу, чтобы коснуться губами его губ.

К счастью, бессонные ночи ему хорошо знакомы. Он усмехнулся.

— Тогда в путь!

И всю оставшуюся ночь, уединившись в личном раю, они предавались бешеным и бесстыдным страстям. Движимые порывами желания, они спаривались в непристойной вакханалии, охваченные стихией одержимости, и им казалось, что их околдовали.

Поразительное просветление для двух людей, отнюдь не склонных к полету фантазии. Но столь замечательное и прекрасное, восхитительное и чарующее, чтобы в нем усомниться.

Ближе к утру, пресыщенные и изможденные, они наконец уснули. Она распласталась на нем, положив голову ему на грудь, его руки обнимали ее, и, как дети в лесу, они спали.

Она никогда не позволяла себе так безоговорочно подчиняться. И так развеяться тоже. Насколько она могла припомнить.

Изнуренный, капитан уснул мертвым сном.

В полдень — одиннадцатый удар старинных голландских часов в футляре, стоявших в углу, только что замер — они вдруг проснулись. Над головой у них раздавался топот ног, слышались приглушенные голоса. Тишину нарушил какой-то шум, будто наверху двигали тяжелые предметы.

Тама, лежавшая в объятиях Хью, напряглась.

— Они сюда не войдут, — успокоил он ее, гладя по спине. — Вам ничего не грозит.

— Да. — Но она вся дрожала, словно самая малодушная из женщин. Словно она не в состоянии вступить в бой с любым мужчиной. Стараясь успокоиться, она с усилием отогнала свои зарождающиеся страхи, напомнив себе, что только что очнулась от глубокого сна и потому мыслит нечетко.

«Дыши медленно, сосредоточься. Слышишь? Они уже уходят», — мысленно приказала она себе.

Но все же лучше Тама чувствует себя вооруженной, и, соскользнув с груди Хью, она вытащила из-под матраса свои мечи.

— Как вы думаете, сколько их там? — спросила она, становясь рядом с ним на колени и подняв на него глаза.

— Это не имеет значения. Они не смогут найти вход. — Опершись на локоть, он набросил ей на плечи стеганое одеяло и снова улегся. — Вы не проголодались?

Она уставилась на него, глаза ее при тусклом свете, проникающем через искусно замаскированное окошко в основании статуи Будды, казались огромными.

— Как вы можете думать о еде в такое время?

— Они уходят. Слышите? А я в последнее время ем очень редко. — Несколько дней его пищей был лишь бурбон. — Настоятель выпроводит их отсюда, — шепнул он, успокаивающим жестом касаясь ее руки. — Он испытанный придворный. Если бы не наследственное право, он сам стал бы сёгуном. И гораздо лучшим, чем нынешний.

— Лучше теперешнего может быть всякий, — с раздражением пробормотала она. — Поскольку этого изнеженного молодого человека больше интересует поэзия. Его правление пагубно скажется на стране.

— Ваш отец разделял ваше мнение, но был лоялен. Почему?

— Отец еще больше не доверял оппозиции. Это явные оппортунисты, как вы, без сомнения, знаете, поскольку занимаетесь торговлей. Сацума и Тёсю покупали оружие и корабли за много лет до того, как этим стали заниматься все, стараясь при этом снискать расположение двора с помощью денег и лжи. А теперь они правят императором.