Андреа Кейн - Бриллиант в наследство

— Не оставлю, — пообещал Слейд, снова прижав ее к себе. — Я останусь столько, сколько ты захочешь. Я не собирался уходить. Просто хотел помочь тебе прилечь и отдохнуть.

— Не хочу лежать и отдыхать. Хочу поговорить. Пожалуйста.

Как хорошо он понимал ее!

— Давай поговорим. — Немного подвинувшись, Слейд опустил девушку, устроив ее голову на своей руке. Затем вытянулся возле нее, привалившись спиной к изголовью кровати. — Так хорошо?

Послышался глубокий удовлетворенный вздох.

— Спасибо.

— Я рад. Развести огонь в камине?

— Нет. Мне хорошо, пока я не одна.

— Ты не одна. Я с тобой. — Стоило ему замолчать, и он сразу ощутил, как паника сковала ее тело. Затем Слейд придумал, как ее отвлечь: — Я слышал, Аврора говорила, что у тебя скоро день рождения.

Кортни кивнула:

— В следующем месяце. — Она помолчала. — Папа обещал подарить мне щенка.

— Какой-то особенной породы?

— Нет, просто такого, которому я была бы очень нужна, и, конечно, «настоящего моряка».

— Как ты сама, я думаю.

— Я? — с иронией переспросила Кортни. — Навряд ли. Я тряслась от страха во время всех наших путешествий. Вот почему для меня так много значил второй папин подарок. Он обещал провести вместе со мной целую неделю. На суше. Смешно… — Ее голос дрогнул. — Тогда мне казалось, что это слишком мало. А сейчас эта неделя кажется мне самым бесценным подарком.

Слейда охватила волна сочувствия и в то же время некоторого замешательства.

— Если ты так боялась путешествовать, то почему же ты плавала? Наверняка твой отец не настаивал, чтобы ты…

— Конечно, нет, — перебила она. — Папа никогда не догадывался о моих чувствах. И никто не знал об этом. Вы первый, кому я об этом говорю. Если бы я рассказала папе правду, то произошло бы одно из двух: либо он оставил плавание, чего я не могла допустить, потому что море было его жизнью, либо устроил меня в пансион, что равносильно моей смерти. Я ведь столько месяцев умоляла его забрать меня из школы мадам Ла Саль и делала все, чтобы в школе захотели избавиться от меня.

Слейд улыбнулся:

— Звучит так, словно ты была сущим кошмаром.

— Так и было. — Он почувствовал, как она улыбнулась. — Поверь, Аврора — настоящий ягненок в сравнении со мной.

— Какое душераздирающее сравнение. — Слейд нахмурился. — Когда мы впервые говорили о твоем отце, ты с такой нежностью отзывалась об «Изабель», называла ее своим домом.

— Это, на самом деле так. Потому что там был папа. Но каждую ночь я молилась о невозможном: чтобы он устал от моря и решил обосноваться на берегу. Чтобы мы обрели настоящий дом и зажили одной семьей.

— Понимаю. — Слейд уставился перед собой, удивляясь, почему он, самый сдержанный из людей, задает так много назойливых вопросов и, что самое важное, почему испытывает желание узнать как можно больше о своей прекрасной гостье. — А твоя мама жива?

— Нет. Мама умерла сразу после моего рождения. Я никогда не знала ее, но я так много слышала о ней. Папа постоянно говорил о маме, о ее красоте, сердечности, жизнелюбии. Конечно, он был субъективен, ведь он обожал ее.

— Она жила рядом с портом? Они там встретились?

Кортни тихо рассмеялась:

— Она жила в большом имении. Они встретились, когда папин корабль пришел в порт, а мама случайно прогуливалась возле кромки воды. Мамины родители были представителями голубой крови, богатыми и титулованными. Нет нужды говорить, что они были не в восторге от ее выбора. Но для нее и для папы это не имело значения. Они очень сильно любили друг друга. То, что она была аристократкой, а папа — простым капитаном, ничуть не повлияло на силу их чувств и привязанность. Они получили благословение ее родителей и сразу же поженились.

Кортни приподнялась, вопросительно наклонив голову:

— Помнишь часы, которые ты спас? Те, что положил на столик?

Слейд кивнул:

— Помню.

— Это самые лучшие капитанские часы. И самая дорогая память о маме. Она подарила их папе в день свадьбы как символ их жизни и любви. Восхитительно не только мастерство, с которым они сделаны, но и сцена внутри… — Кортни умолкла, широко распахнув глаза. — Хочешь рассмотреть их поближе?

Оживление на ее лице стоило дюжины часов, вместе взятых.

— Конечно.

Кортни быстро изогнулась и достала серебряную вещицу с такой ловкостью, что Слейд сразу понял: за последние два дня она довольно часто проделывала это.

— Я понимаю, ты уже их видел, — заговорила она, — но они слишком прекрасны для поверхностного взгляда. — Она с любовью погладила серебряный футляр и протянула часы Слейду.

Он взял их, обратив внимание на сложный механизм на обратной стороне.

— Прекрасные часы.

— Открой их, — попросила Кортни. — Поднеси к лампе, чтобы рассмотреть сцену внутри.

Слейд так и сделал. Перед его глазами предстала целая картина.

На крышке часов был изображен одинокий корабль. Судно, казалось, направлялось к маяку, расположенному справа: нет, не направлялось, оно не двигалось. Окруженное тихими морскими волнами, судно как бы застыло во времени на пути к месту своего назначения.

— По словам папы, мама говорила, что он был кораблем, а она — маяком, — пояснила Кортни дрогнувшим голосом. — Вот почему несколько дней назад картина едва заметно изменилась. Маяк засветился, и корабль поплыл к нему, торопясь на его призывный свет, как и папа всегда спешил к маме. Он всюду носил с собой часы, хранил все эти годы, даже после того как она умерла. Так мама всегда была рядом с ним. — Кортни перевела дыхание. — Он отдал мне часы как раз перед тем, как его бросили за борт, сказал, чтобы я хранила их как память о них обоих. Я сжимала их в руке еще долго после того, как этот негодяй запер меня в каюте. Я боялась открыть их, потому что знала, что там увижу. Наконец решилась, желая убедиться, что не права, но все оказалось иначе. Как я и боялась, часы остановились. — Страшная пустота вновь появилась во взгляде Кортни. — Они не пойдут до тех пор, пока папа снова не вернется домой.

— Кортни…

— Не говори, что он умер, — отозвалась она приглушенным шепотом. — Я отказываюсь это признать. — Две слезинки скатились по ее щекам. — Мне трудно объяснить, но в то время как я понимаю умом, — она прикоснулась ко лбу, — невозможность того, о чем говорю, сердцем, — она прижала ладонь к груди, — я верю в это. — Она взяла себя в руки. — Давай не будем говорить об этом, хорошо? Лучше поговорим о чем-нибудь еще.

Безмолвно кивнув, Слейд закрыл часы и положил их на столик.

— Часы восхитительные. У твоей мамы был необыкновенный вкус. — Он немного помолчал. — И необыкновенная дочь.

Щеки Кортни зарделись.