Дженна Питерсен - Прекрасная защитница

Почти.

– Вы задаете много вопросов, – пробормотал он, и Эмили услышала, как он что-то ищет в своем плаще.

Вдруг чиркнул кремень, и Грант зажег сигару. На мгновение пламя ярко вспыхнуло, и Эмили увидела на его лице загнанное выражение. Это зрелище как бы обвилось вокруг ее сердца и сжало его так, что вся грудь заболела. Как ей хотелось бы понять, что означает это выражение страдания! Чтобы согнать с его лица эту маску. Она прекрасно понимала, что его страдание не имеет никакого отношения к ее делу.

– У меня тоже есть к вам вопрос, мисс, – продолжал он, попыхивая сигарой.

Она насторожилась:

– Не люблю вопросов.

– Я тоже. Как вас зовут?

Страх охватил Эмили, но она отогнала его. Ей случалось попадать и в худшие положения. Спокойствие – лучшая защита.

– Таким, как я, лучше обходиться без имени. А вас как зовут, милорд?

– Можете называть меня Грантом, – спокойно ответил он. – Куда вас отвезти?

Она замешкалась. Значит, он взял ее с собой не для того, чтобы купить на ночь. Просто он все еще продолжал спасать ее. Эмили нахмурилась. Вряд ли уместно будет попросить его отвезти домой, на Сент-Джеймс-стрит. И вряд будет благоразумно попросить высадить ее в той части Лондона, где они находятся сейчас. Она ведь одета как женщина легкого поведения, а значит, никак не может позвать своего кучера.

Но есть у нее одно укромное местечко. Дом, который купили она и ее, подруги, чтобы было где скрыться при случае. Об этом скромном жилище представителя среднего класса никто не знает, кроме них. Официально этот дом не имеет к ней никакого отношения, так что если Грант и станет наводить справки, никакой связи между ней и этим домом он не установит.

Она быстро сказала, куда ехать. Он велел кучеру остановиться и передал ему слова Эмили.

Когда карета снова тронулась, Эмили ощутила на себе взгляд Гранта, хотя едва различала своего спутника в темноте.

– Почему эти люди гнались за вами? – тихо спросил он.

Сердце ее подпрыгнуло от страха и волнения. Теперь, когда физически ей больше ничто не грозило, она могла по-настоящему обдумать все, что видела. А видела она, как под бдительным надзором Каллена Лири делают фальшивого принца. Господи, к чему это может привести! Последствия не укладывались в голове. Вот это действительно дело, именно такое, о каком она просила в последнее время.

И именно она, Эмили, займется этим делом. Как бы ни пугали ее перспективы, после сегодняшней попытки Лири расправиться с ней, желание открыть правду о происходящем стало гораздо сильнее.

– Мисс? – Голос Гранта прозвучал резко.

Она отогнала эти мысли. Он не мог ничего знать о том, что она видела. Пока она здесь, ее долг по-прежнему охранять его.

Она пожала плечами:

– Если вы часто проводите время в «Пони», то должны знать, что там бывает.

– Вы поступили глупо, если украли что-то у Лири, – сказал он, стряхивая пепел с сигары. – Он ведь явно гнался за вами.

– Ничего я у него не украла, – возразила она и тут же пожалела о сказанном. Если бы она просто согласилась – да, я что-то взяла у этого мерзавца, – Грант, наверное, принял бы это объяснение. Но ей не хотелось, чтобы он думал о ней как о воровке, пусть даже эти мысли относились к той женщине, которую она изображала, а не лично к ней.

– Вы ведете опасный образ жизни, мисс. – Карета замедляла ход. – Вам следовало бы подумать о другом занятии, иначе вы плохо кончите.

Она нахмурилась. Не ему говорить об осторожности и осмотрительности.

– А я думаю, сэр, что опасно налетать со стулом на такого, как Лири. Особенно если у вас есть возможность убежать, не вступая в драку.

– Возможно, – согласился он и открыл дверцу. Эмили хотела выйти, но он оказался проворней. Он спрыгнул не землю и повернулся, чтобы помочь ей.

Она насторожилась, опустила голову так, что рыжие волосы парика упали ей на лицо и закрыли его. Они оказались совсем рядом, и она испугалась, что Грант узнает ее.

– Спасибо, что отвезли меня домой, – сказала она, высвобождая руку. От его прикосновения опасная ситуация стала еще опаснее.

Он посмотрел на дом и удивился. Эмили едва удержалась, чтобы не выругаться. Каждому ясно, что в таком квартале могут жить только представители среднего класса, а это совершенно не подходило для той роли, которую она играла. Ну что же, может, ее героиня предпочла поселиться в таком вот квартале.

– Всего вам хорошего, милорд, – договорила она и торопливо пошла к дому.

Она открыла дверь и вошла, слыша за собой шаги Гранен. Не успела Эмили захлопнуть дверь, как он уже стоял в дверях и оглядывал простую, но аккуратную обстановку.

– Вы живете одна? – спросил он.

В груди стало тесно, но Эмили зажгла одну из маленьких ламп, висевших на стене рядом с дверью. Оставалось только надеяться, что Грант не воспользуется этой лампой, чтобы разглядеть истину.

– А то как же. – Возможно, вульгарная речь отпугнет его прежде, чем придется зажечь много ламп и позволить ему как следует рассмотреть себя. – Леди может хорошо зарабатывать, лежа в кровати. Понятно, да? И может с умом вкладывать деньги. А теперь прощения просим.

– Огонь не разведен, – продолжал он, входя вслед за ней в гостиную. – Вы не собирались сегодня ночевать дома?

Эмили подбоченилась и склонила голову набок:

– Нет, сэр, честно говоря, не собиралась. По большей части я нахожу себе на ночь любовника.

– Хм… – Он подошел ближе, и ее окутал его запах. И его тепло, казавшееся еще более притягательным после холодной ночи, посреди почти такой же холодной гостиной. – Что-то в вас не так… Что-то… Кто вы такая?

Она попятилась к лестнице. На двери ее спальни есть замок. Если Грант не уйдет, она сможет там запереться.

– Я вам уже сказала – для женщины в моем положении лучше не иметь имени. – Она поставила ногу на первую ступеньку, а потом убрала ее. – Я вас в дом не приглашала.

– Да, но вы очень торопились ко мне, верно? – не отставал он, и даже при тусклом свете единственной лампы Эмили увидела, как его темные глаза окинули ее с ног до головы. Окинули с подозрением. И с… интересом. Сердце у нее екнуло.

Неужели она ошиблась, сидя в карете? Неужели он решил потребовать плату за свою помощь? Неужели она вызвала в нем желание?

И почему она чувствует при этом ревность? Ревность к самой себе… это ведь бессмысленно. В каком бы смятении она ни была, когда обратилась за помощью, ей не хотелось вызвать у Гранта желание – ни в роли Эмили, ни в роли женщины в парике… Эти чувства, которые возникают у нее, когда она остается с ним наедине, только мешают расследованию.

– Вы подбежали прямо ко мне, и хотя мы никогда не встречались до того, попросили помочь спастись от Лири и его товарищей, – продолжал Грант. – Женщина вашей профессии должна знать, что это опасно. А вы позволили мне не только вывести вас из «Синего пони», но даже сели в мою карету и велели отвезти вас сюда. В дом, в котором не может жить женщина легкого поведения. То, что я вижу, не соответствует тому, что вы мне рассказываете. В общем, мне хотелось бы знать, что происходит на самом деле?