Сьюзен Виггз - Прими день грядущий

– Нет, – твердо сказала девушка.

На лице Рурка появилось нетерпеливое выражение.

– Черт возьми, Дженни, почему же нет?

Женевьева обвела глазами комнату:

– Потому что это мой дом, Рурк. Теперь я принадлежу ему.

Рурк приходил почти каждый день, ближе к вечеру, мокрый от пота после дневной работы, и никогда – с пустыми руками. Не обращая внимания на протесты Женевьевы, он приносил мед, овоши со своей фермы, яйца, кусочек масла или сыра.

– Вы очень добры, – искренне благодарила Женевьева, – но мне ничего не нужно, я должна научиться жить самостоятельно.

– Когда-нибудь обязательно научишься, – уверенно отвечал Рурк.

– Я не могу ждать до «когда-нибудь».

Он посмотрел на девушку испытывающим взглядом:

– Да я и не думаю, что можешь. Ладно, пойдем на рыбалку.

– На рыбалку?!

Рурк рассмеялся:

– Конечно, очень здорово выращивать урожай, но для этого нужно время. Если ты не хочешь умереть от голода, научись ловить рыбу.

Несмотря на то, что рыбалка не входила в планы Женевьевы, девушка послушно отправилась на берег реки, чтобы получить свой первый урок рыбной ловли.

– Черт возьми, а ты очень нетерпеливая женщина, – недовольно пробормотал Рурк: Женевьева только что вытащила пустой крючок, решив, что уже поймала рыбу.

– Не дергай сразу, как только тебе покажется, что клюет. Пусть зацепится как следует.

Женевьева упрямо закусила губу и снова наживила крючок. Ей очень не хотелось выглядеть беспомощной и неумелой в глазах Рурка. Прошло три недели, как она жила на ферме, и девушке не терпелось показать, что у нее что-то получается.

Женевьева опять забросила удочку, исподтишка взглянув на Рурка. Это был первоклассный бросок. Леску натянуло течением, и Женевьева буквально впилась глазами в поплавок, мечтая, чтобы скорее клюнуло. Река просто кишела рыбой, и через несколько секунд девушка почувствовала, что на крючке что-то есть. Она немедленно потянула удочку на себя. Однако Рурк тут же остановил ее. Встав сзади, он обнял Женевьеву и крепко сжал удочку, накрыв руки девушки своими.

– Немного терпения, – прошептал ей Рурк на ухо. – Этого нельзя упустить.

Теперь они вместе наблюдали, как рыба водит леску. Вдруг Рурк рванул улочку наверх. В воздухе тут же сверкнули плавники, мелькнуло желтоватое брюхо рыбы.

– Хороший окунь, Дженни, – засмеялся Рурк. – Теперь не спеши. Ну, тащи, девочка.

Его руки были крепкими и уверенными, весь он пропах потом и дымом… Отгоняя чувство нереальности происходящего, Женевьева помогла Рурку вытащить рыбу на берег. Крупный окунь забился в траве возле их ног.

Рурк слегка сжал плечи девушки, прежде чем отпустить ее.

– Вот видишь, Дженни, это очень легко. Завтра я покажу тебе, как ловить неводом.

Женевьева отвернулась, чтобы скрыть вдруг проступивший на щеках румянец.

– Ты останешься на ужин? Я не мастер ловить рыбу, но я умею ее готовить.

Рурк поблагодарил ее за приглашение, но отказался.

– Я должен идти домой, к Пруденс.

– Как она? – быстро спросила Женевьева, чувствуя себя виноватой: наедине с мужем своей подруги ее всегда охватывало какое-то странное, незнакомое и, наверное, запретное волнение.

– Хорошо, – ответил Рурк, чистя рыбу тонким ножом. – Кстати, она часто спрашивает о тебе. Почему ты не заходишь к нам? Дом довольно большой, ты можешь остаться ночевать.

Женевьева отрицательно покачала головой:

– Не могу. Здесь еще слишком много работы.

Ее взгляд невольно обратился на маленький огород. Там еще не было ничего съедобного, но Женевьева тщательно обрабатывала землю, надеясь, что скоро у нее вырастет и репа, и лук, и картошка.

– Ты очень много работаешь, – снова заговорил Рурк. – Каждый раз, когда я прихожу, ты что-то делаешь.

– Я люблю работу. Кроме того, первый раз в жизни я работаю на себя, делаю что-то для себя самой. Мне это очень нравится.

Гость понимающе кивнул, но тут же спросил:

– Только какой во всем этом интерес, если не с кем разделить и сам труд, и его плоды?

Женевьева быстро взяла рыбу у него из рук:

– Тебе пора идти к Пруденс.

Женевьева устало прикрыла глаза от солнца, уже клонившегося к закату, затем посмотрела на аккуратные, свежепрополотые грядки. Плодородная красно-коричневая почва обещала дать хороший урожай овощей, и девушка подумала о том, как это все-таки замечательно – вырастить что-то своими руками. Она взглянула на два одинаковых холма за домом. Почва там тоже плодородная. Лютер утверждал, что там можно получить два урожая табака в год. Но одной женщине столько земли не обработать. Уже не в первый раз Женевьева задумалась, как бы взяться за эти холмы, но пока для этого не было ни времени, ни денег.

Девушка тяжело вздохнула. Сидевший рядом кот ответил мурлыканьем, потянулся и лениво взглянул на хозяйку. Рурк принес этого кота неделю назад, сказав, что животное составит ей хорошую компанию. Однако все сложилось иначе. Зверь думал только о том, как бы погреться на солнышке да изредка поймать птичку или полевую мышь.

– Уже вечер, котик, – проговорила Женевьева. – Я была уверена, что сегодня покончу с прополкой, но, похоже, что здесь еще, по крайней мере, на день работы.

Кот замурлыкал и потянулся, вцепившись когтями в землю.

– А тебе до этого и дела нет, – улыбнулась Женевьева, наклонилась и выдернула последний сорняк.

По дороге к дому она остановилась, чтобы набрать в фартук дикой малины, которая росла прямо во дворе. Кот бесшумно шествовал за девушкой.

Войдя в дом, Женевьева поворошила угли в очаге. После этого уже в лиловых сумерках, окруженные звуками вечернего леса, они с котом принялись за ужин. Девушка старалась не думать о рыбе, которую ела, пытаясь убедить себя, что должна быть благодарна реке за изобилие. Но, Боже, как же ей надоели и запах, и вкус рыбы!

Женевьева пододвинула тарелку коту, уступив ему свою порцию, а сама положила в очаг несколько поленьев и фартуком раздула огонь. Было уже темно, но ложиться спать еще не хотелось. Девушка взяла книгу и принялась листать ее, отыскивая страницу, на которой остановилась.

Книгами Женевьеву снабжал Лютер Квейд. Заметив интерес соседки к чтению, он принес как-то несколько пособий по земледелию. Иногда Лютер являлся с только что освежеванным кроликом или угощал вяленой олениной, приготовленной его женой-индианкой.

Женевьева с нетерпением ожидала этих редких визитов. При всей своей неразговорчивости Лютер все-таки приносил вести из города и всегда давал массу полезных советов.

Женевьева подняла взгляд к своим полям, уже освещенным полной луной. Ее мысли постоянно возвращались к этим двум большим, мягко закругленным холмам. В коричневой, напоминающей рубчатый плис, земле было заложено огромное богатство.