Джулия Гарвуд - Прекрасный принц

– Мечты все же сбываются, – сказал он своим протяжным голосом. – Вот мой вывод.

Тэйлор громко вздохнула. Ее спутник решил сменить тему:

– Вы ведь так и не вспомнили мое имя, не правда ли?

По голосу она поняла, что это его очень забавляет. И хотя не видела теперь его лица, потому что в карете было совсем темно, но подозревала, что он улыбается.

Может быть, в один прекрасный день и ей удастся посмотреть на происходящее с юмором. Сейчас, однако, это у нее никак не получалось, и, более того, она была в ужасе от прошедшего вечера. Ее собственная забывчивость стояла первой в списке ужасов, которые еще предстояло пережить. Вторым было воспоминание о том, как Уильяма сбили с ног. И вновь почувствовала, что ей страшно наедине с этим человеком. Боже, она была замужем за мужчиной, которого совершенно не знала.

– Обычно у меня не такая плохая память, – проговорила она. – Это правда, я не могла вспомнить ваше имя, но только потому, что волновалась.

– А что заставило вас сказать… Она не дала ему закончить вопрос.

– Вы – мой муж, нравится вам это или нет.

– Я ваш опекун по закону, – поправил он, так как это гораздо больше его устраивало.

Она пожала плечами:

– Вы женились на мне, чтобы стать моим опекуном. Это входило в соглашение, если помните.

Он вздохнул:

– Помню.

Ей показалось, что он раздражен. Вывод сделать было нетрудно: обстоятельства, в которых он оказался, не доставляют ему удовольствия. Тэйлор старалась не обижаться. Она знала, что он не хотел жениться, – так говорила ей бабушка. Поэтому обижаться было просто глупо. Но ведь она его совсем не знала. Кроме того, она изо всех сил старалась перебороть страх перед этим великаном. У нее не было времени волноваться о чем-нибудь другом.

С чего она взяла, что он джентльмен? Боже, она еще учила его, как постоять за себя! Она опять почувствовала, что краснеет, и обрадовалась, что в карете так темно.

Не поддавайся страху, подумала она. Свободная женщина должна уметь справляться со своими чувствами, не так ли?

Тэйлор откашлялась.

– Когда вы впервые заговорили с Уильямом Мерриттом, выражение ваших глаз меня насторожило. Вы… – Она немного смутилась. – Вы заставили меня…

– Я заставил вас что? – спросил он, удивляясь ее неожиданной застенчивости.

– Беспокоиться, – выпалила она, даже себе не решаясь признаться, что испугалась. – Я знаю, он пытался замарать мою репутацию и поэтому вы ударили его, но у меня такое чувство, что и до того, как он так скверно говорил обо мне, у вас к нему была неприязнь. Это верно? Он вам уже и раньше не нравился…

– Я ненавижу этого сукина сына.

Это показалось ей пределом прямоты и резкости. Она поймала себя на том, что улыбается непонятно чему. И решила, что от всех этих волнений поглупела.

– И поэтому вы женились на мне? Вы хотели поквитаться со своим братом за все его прошлые грехи?

– Нет. Мне нужны были деньги. Ваша бабушка сделала мне такое предложение, которым я просто не мог пренебречь. А поквитаться было лишь дополнительным стимулом. Тэйлор, нам, наверное, надо обсудить, как этот договор будет действовать. До сих пор у нас не было времени.

– Обсуждать особенно нечего. Я со своей стороны не нарушу нашей сделки. Можете об этом не волноваться. Я знаю, что вы не хотели жениться. И это одна из многих причин, почему вы так понравились бабушке. Понимаете?

Но он не понимал.

– То есть вы выбрали меня потому, что я не хотел жениться?

– Да, – ответила она коротко.

– Но это же чушь какая-то, Тэйлор.

– Для меня не чушь, – не согласилась она. – Я хотела быть свободной, и именно ваша кандидатура обеспечивала мне эту свободу. Я сама вовсе не хотела выходить замуж. Но ведь есть дядя Малькольм, уже готовый занять главенствующее положение, и мы с Мадам обе отчетливо понимали, что, когда она умрет, он вынудит меня выйти замуж за того, кого сам мне выберет. А теперь у меня есть легальная защита против дядюшки. Потому что я ношу вашу фамилию. Кстати, как ваша фамилия?

– Росс, – ответил он. – Лукас Росс.

Она все еще не могла вспомнить, что раньше хотя бы слышала это имя. Однако вовсе не собиралась признаваться в этом. А то он решит, что она совсем слабоумная;

– Ах да, конечно. Лукас Росс. Теперь вспомнила, – соврала Тэйлор беззастенчиво. – Это очень… американское имя, не так ли?

Лукас не имел ни малейшего представления, что она хотела этим сказать. Вообще вся эта ситуация казалась ему нелепой. Его новоявленная жена одновременно раздражала и веселила его. Боже, он был в самом деле ее мужем, но только теперь задумался о том, что ведь, в сущности, ровным счетом ничего о ней не знает. Кроме того, что она исключительно хороша собой. А это, сказал он себе, не должно иметь для него никакого значения.

– В наше просвещенное время ни одна женщина не может выйти замуж против своей воли, – заметил он.

Она фыркнула в ответ, что не очень вязалось с образом настоящей леди.

– Возможно, в Америке это и так, но не в Англии. И уж, конечно, не в тех случаях, когда речь идет о поместьях, фабриках и опекунском праве управлять всем имуществом. Есть еще и другие обстоятельства, о которых вы не знаете, да вам и нет решительно никакой необходимости знать о них, сэр. Достаточно сказать, что Мадам выбрала вас, поскольку знала: вы выполните свою часть сделки и уйдете. Как только мы прибудем в Бостон, со мной все будет в порядке. Скажите, вы не жалеете о сделанном, не сомневаетесь ни в чем?

Лукас услышал в ее голосе неподдельную озабоченность.

– Нет, – ответил он. – Я не передумал.

– Вот и хорошо, – сказала она с явным усилием. Он никак не мог разобраться в ней. Черт побери, ему казалось, что по возрасту ее и женщиной-то назвать невозможно. Она была такой юной, такой чистой. Он был обязан проследить, чтобы она целой и невредимой добралась до Бостона, там передать ее доверенным лицам, а потом расстаться с ней.

План представлялся ему просто великолепным.

– А кроме этих доверенных лиц, кто еще возьмет на себя заботу о вас?

– Заботу обо мне? Я прекрасно могу сама о себе позаботиться, мистер Росс.

Она рассердилась. Лукас улыбнулся. Своим неуклюжим вопросом он раззадорил ее. Однако в ее возмущении не было ни капли страха, и он намотал это себе на ус. Когда Тэйлор сердится, она забывает бояться.

Но она все же боялась – боялась его. С того момента, как увидела на балу, что он приближается к ней, она трусила, как заяц в ловушке. Но Лукасу показалось, что он заметил в ней и какое-то облегчение. Что-то не сходилось. Как могла она испытывать испуг и облегчение одновременно?

– Я хотел спросить, если ли у вас в Бостоне родственники? – пояснил он.