Лаура Гурк - И он ее поцеловал

– Вы ему понравились, – не без удивления заметила мисс Дав.

– Да, – ответил Гарри, обреченно вздохнув. Он давно смирился с тем, что кошки обожают его. Причина, несомненно, кроется в том, что у Господа и котов извращенное чувство юмора. Когда животное запустило в него когти и принялось самозабвенно топтаться передними лапами, Гарри лишь сжал зубы. – Мистер Голубь? Подходящее имечко вы ему выбрали, мисс Дав. Он – Голубь, вы – Голубка, оба из семейства птичьих.

– О, я вовсе не потому назвала его Мистером Голубем. Просто он гоняет голубей на крыше. Всегда гонял, даже когда был крошечным котенком. А когда поймает, непременно несет его по пожарной лестнице мне.

– Очень мило. – Какие же они все-таки кровожадные создания, эти коты и кошки. Гарри постарался придать голосу веселья. – Судя по виду, он и сам ими изрядно закусывает.

– Намекаете на то, что мой кот толстый?

– Вовсе нет, – солгал Гарри и поспешил сменить тему. – Мисс Дав, – сказал он, как можно аккуратнее сгоняя с колен грозу местных голубей, – я пришел к вам с миром. Мой отказ напечатать вашу рукопись расстроил вас, я понимаю, но вы же знаете, что в этом деле я всегда доверяю своим инстинктам.

– Конечно.

– Я не могу выпустить то, что, по моему мнению, не принесет дохода. – Он мягко улыбнулся. – Ну какой из меня был бы делец, если бы я принимал такие немудрые решения?

– Определенно.

Повисла долгая пауза. У Гарри возникло ощущение, будто он толкает камень в гору, но сдаваться было не в его привычках.

– Вы огорчены, возможно, даже удручены и обескуражены моим ответом, но это не может служить основанием для увольнения.

– А. вы потрясающе разбираетесь в моих глубинных чувствах.

Гарри решил сменить тактику.

– Чем вы намерены заняться? Куда пойдете? В наши дни найти достойное занятие нелегко, особенно женщине. – Он обвел рукой комнатку. – Никакой другой делец Лондона не заплатит вам столько, чтобы вы позволили себе такую квартиру.

– Милорд…

– Но даже если вам удастся получить место с приличным жалованьем, вдруг вам будет там плохо? Вдруг хозяин станет с вами дурно обращаться? – Он изобразил на лице искреннюю тревогу. – Мир может быть так жесток к одиноким женщинам, мисс Дав. Что с вами станется? Без меня ваше будущее тонет во мраке, знаете ли.

– Как мило с вашей стороны беспокоиться о моем будущем. – Нотка сарказма в ее голосе стала еще заметнее.

– Я беспокоюсь о нас обоих, – ответил он. – И о своих сотрудниках. Они ценят вас не меньше меня.

Эмма одарила его лучезарной улыбкой.

– Ни вам, ни кому другому в «Марлоу паблишинг лимитед» не нужно волноваться обо мне и моем будущем. Видите ли, я уже получила другое место.

Гарри резко выпрямился.

– Что? Уже?

– Да. Теперь я работаю на Барринджера.

– На Барринджера? – Новость потрясла Гарри. – На этого напыщенного самоуверенного лицемера?

Ее улыбка обернулась довольной ухмылкой.

– На того самого.

Гарри покачал головой – это невозможно, решительно невозможно.

– Барринджер нанял себе женщину-секретаря? Не верю.

– Он взял меня не секретарем. Он собирается опубликовать мои сочинения.

Гарри расхохотался. Идея была настолько абсурдной, что он ничего не мог с собой поделать.

Мисс Дав, конечно же, не поддержала его. Улыбка исчезла с ее лица, глаза превратились в щелки, и Гарри мгновенно умолк.

– Простите меня. Боюсь, вы неправильно истолковали причину моего смеха, мисс Дав. Все дело в иронии судьбы.

– В иронии?

– Да. Думаю, я обязан объяснить вам, кто такой Барринджер. Он граф и выдает себя за джентльмена, но очень далек от этого. Несмотря на благородный вид и возвышенные высказывания, в личной жизни он человек абсолютно безнравственный. Барринджер, публикующий книгу этикета, все равно что дьявол, читающий лекции о морали.

Ни тени улыбки, ни признака ответной реакции со стороны мисс Дав.

– А ваша личная жизнь настолько нравственна, что вы могли бы без всякой иронии выпустить книгу этикета? – Она не дала ему и рта раскрыть. – В любом случае лорд Барринджер не собирается превращать мои труды в книгу. Я буду вести колонку в его еженедельнике «Соушл газетт». И хотя основу моих материалов составят правила этикета, это не единственная тема, которую я собираюсь обсуждать с читателями.

Гарри понял замысел Барринджера еще до того, как мисс Дав умолкла.

– Вне всякого сомнения, он нанял вас, чтобы утереть мне нос. Он ненавидит меня и, зная, как сильно я завишу от вас, с наслаждением ухватился за возможность украсть вас у меня. Колонка позволит ему еженедельно наслаждаться своей победой.

– Полагаю, вы и мысли не допускаете, что решение не имеет к вам никакого отношения? Что он просто считает мои произведения достойными?

– Да Барринджер не увидит достойного произведения, даже если его носом ткнуть.

Она не нашла его шутку забавной.

– Ваша недооценка способностей Барринджера распознать хорошее сочинение нисколько меня не удивляет. Но я одного в толк взять не могу – как вы можете судить о моих книгах, не прочитав ни единой!

У Гарри было чувство, что он сам копает себе яму и она с каждой минутой становится все глубже, но он не собирался лгать о ее трудах, лишь бы выпутаться из затруднительного положения.

– Я прочел достаточно, чтобы понять – такого рода литература меня не интересует.

Она встала, явно намекая на то, что разговор окончен.

– В таком случае противоположная точка зрения Барринджера не должна волновать вас.

– Меня не это волнует. – Он тоже поднялся. – Меня волнует потеря секретаря, того самого секретаря, который переступил порог моей конторы без опыта работы и без единого рекомендательного письма, но которому я дал шанс проявить себя.

– Какое великодушие! – возмущенно фыркнула Эмма.

– Да, великодушие! Кто еще нанял бы вас? Кто еще заплатил бы вам, как мужчине? Кто еще стал бы выплачивать простому секретарю рождественское пособие и предоставлять свободные часы в субботу после обеда? Никто. И уж точно не Барринджер.

– И в обмен на ваше так называемое великодушие я пять лет безупречно исполняла свои обязанности! Вам не в чем упрекнуть меня.

– Не в чем? Вы встали и ушли, ни словом не намекнув на то, что чем-то недовольны, не сказав, что это место вас больше не устраивает. И к кому? К моему главному конкуренту, к человеку, который презирает меня, который спит и видит, как бы выудить из моего бывшего секретаря секретную информацию.

– Никто из меня ничего не выуживает, уверяю вас!

– И вы, – продолжал он, не обращая на ее слова ни малейшего внимания, – пошли на это предательство, даже не потрудившись известить меня о своем уходе в положенный двухнедельный срок, как того требуют хорошие манеры, элементарный здравый смысл и этикет.