Эйна Ли - Гордость и соблазн

— Теперь еще и это, — пробормотала Эмили.

— Я с ним справлюсь.

Девушка удивленно подняла брови, скрестила на груди руки и ждала, пока Бриджес подойдет к ним.

Казалось, метрдотеля сейчас хватит удар. Он остановился перед ними.

— Теперь еще и вы собираетесь сбежать с моей официанткой, мистер детектив Маккензи?!

— Нет, сэр. Она только что отказалась от моего предложения ускакать со мной нынче на закате.

— Очень остроумно! Если вы собираетесь таким же воровским способом похитить ее, как этот негодяй, я должен вас предупредить кое о чем. По контракту она обязана отработать шесть месяцев, — и учтите, я знаю, где вас найти, мистер Пинкертонов агент!

Ответ Джоша был таким же холодным, как сталь, блеснувшая в его глазах.

— И я очень хорошо знаю, где вас найти, мистер Бриджес! Бриджес стал похож на рыбу, вытащенную из воды. Эмили подавилась, потом кашлянула, и Джош позволил своей жертве сорваться с крючка.

— Я только просил мисс Лэйн оказать мне честь и пообедать со мной сегодня вечером. И клянусь, что не собираюсь увозить никого из ваших официанток в дикие степи.

Бриджес закрыл рот и, сухо кивнув Маккензи, пошел в сторону кухни. Было слышно, как он бормочет себе под нос:

— Это будет уже четвертая девушка за месяц. А если мистеру Гарви вздумается появиться у нас ни с того ни с сего…

Что, по мнению Бриджеса, тогда произойдет, осталось неизвестным, так как он исчез за кухонной дверью. Прежде чем та захлопнулась, из кухни выплеснулся поток возмущенной китайской речи.

Джош поискал глазами Эмили и увидел, что она все еще стоит неподалеку. Он шагнул к ней и взял ее за руку.

— Мне нужно работать, — заявила девушка, пытаясь высвободиться.

— Я с удовольствием отпущу вас, как только вы согласитесь пойти со мной пообедать сегодня вечером.

— Я очень занята.

— Ну, тогда завтра вечером.

— В обеденные часы у нас самый разгар работы, разве вы не знаете?

— Но сами-то вы должны когда-нибудь есть? Я буду ждать вас здесь завтра, в семь часов вечера.

И, отпустив руку Эмили, Джош вышел из ресторана.

Глава 5

— Это самое романтичное, что я только в жизни видела! — Роза театрально вздохнула и перевернулась на живот, чтобы взглянуть на Эмили. — Как он въехал верхом прямо в зал, такой огромный и сильный… А потом, когда она орала на него, он просто сгреб ее в охапку, закинул на лошадь и ускакал! Интересно, куда они поехали?

В окно веял теплый ночной ветерок, который не приносил никакой прохлады. Как и каждый вечер, девушки валялись на своих кроватях, не разбирая постелей. Неизвестно, из-за сильной жары или из-за того, что она начала постепенно привыкать к новой жизни, но Эмили даже повесила свой халат на крючок и сейчас была тоже только в ночной рубашке.

— Боюсь, мы никогда об этом не узнаем. Как ты думаешь, Кэти будет счастлива?

— Как свинья в грязи.

— Что за сравнение, Роза?! Может, нам надо было его остановить?

— Неужели ты воображаешь, что мы смогли бы его остановить? — возразила Роза, театрально изогнув брови.

Эмили вздохнула, вспоминая, какой решимостью горели глаза ковбоя и какое обожание светилось в глазах Кэти. Если бы она заметила, что молодая ирландка хоть чуть-чуть боится, Эмили не раздумывая схватила бы этого ковбоя, хотя бы за ботинок, и не позволила бы ему увозить подругу. Но то, что было написано на лице Кэти, заставляло сердце Эмили сжиматься от зависти. Неужели придет время, когда кто-нибудь тоже ее так полюбит — или она полюбит?

— Да, ты права, — согласилась она. — Мы-то уж точно не смогли бы остановить его. Но ведь Кэти хотела, чтобы за ней поухаживали, и ей нужно было время для шитья свадебного платья.

— Да, но еще она говорила, что любит этого ненормального ковбоя.

Эмили все еще сомневалась.

— Как же Кэти могла полюбить его, если видела его всего один раз?

— Допустим, два раза. И потом, у него же есть ранчо, по крайней мере он так говорил.

— Какое это имеет значение? — спросила Эмили, хмурясь.

— Если у него приличное ранчо, дорогуша, да еще и в кошельке звенит, я бы могла выйти замуж и за его коня!

— Роза, ты не должна так говорить!

— Почему это не должна?

— Ты хорохоришься, но я ведь знаю, что у тебя доброе сердце. И в один прекрасный день в нем проснется любовь к какому-нибудь совершенно особенному человеку.

Роза фыркнула:

— К какому-нибудь особенно богатому человеку — это скорее!

— Если ты так твердо решила выйти замуж за денежный мешок и забыть про любовь, почему у тебя были мокрые глаза, когда этот ковбой схватил Кэти в охапку и увез ее на свое ранчо?

— Я же никогда не говорила, что не верю в настоящую любовь. Веришь ли, я всегда считала, что это самое восхитительное, что только может быть под небесами. Я просто говорю, что сама собираюсь выйти замуж только за очень, очень богатого мужчину.

— Иногда, Роза, — проговорила Эмили, закрыв глаза, — я сомневаюсь, понимаешь ли ты, что мелет твой язык.

— Я понимаю. Никогда ни один смазливый ковбой-голодранец не соблазнит меня пойти с ним к алтарю. Но если это будет богатый ковбой и он захочет похитить меня, я уверена, что не буду очень сильно сопротивляться. И еще я точно знаю, что если этот долговязый техасский детектив решит похитить тебя, ты не будешь слишком долго брыкаться и царапаться.

— Как бы не так! — пробормотала Эмили, проваливаясь в сон.

Ее разбудил грохот копыт. Она открыла глаза, ничего не понимая, растерянная. Было утро, и Роза уже ушла, а она все еще лежала в постели. Почему ее не разбудили? Бриджес оторвет ей голову, если она пропустит завтрак, у них и так не хватает официанток.

Стук копыт приближался. Он раздавался все громче и громче, наполняя ее голову барабанной дробью, которая отдавалась болью в основании черепа. Эмили едва успела удивиться тому, что цокот доносится с лестницы, ведущей к ней в комнату. Она села в кровати, и в этот момент в дверях появилась лошадь с седоком. Они загораживали собой всю дверь. Эмили так изумилась, увидев их, что забыла о том, что на ней надета всего лишь ночная рубашка. Она встрепенулась, только когда ярко-голубые глаза седока скользнули по ее фигуре. Ее охватила дрожь, а потом бросило в жар. Всадник не перевел свой взгляд на лицо, как следовало бы ожидать от джентльмена.

Она опустила глаза и увидела, что ее грудь почти не прикрыта рубашкой. Задохнувшись от возмущения, она быстро распустила волосы, чтобы спрятать обнаженное тело.

— Сэр, вы не джентльмен! Врываться в спальню леди, когда она еще не встала с постели!

— Я никогда не говорил, что я джентльмен. Я — ковбой, и я пришел, чтобы забрать тебя на свое ранчо.