Сьюзен Джонсон - Рискуя всем

— Ничего романтического, Клер. Но, как ты говоришь, развлечься мне не помешает.

— Вы должны надеть к его приходу что-то особенное, соблазнительное.

— Можно подумать, в моем гардеробе найдется нечто рискованное!

— Придумаем что-нибудь. Я велю Даниелю принести шампанского.

— И возможно, коньяк. Не знаю, что ему больше нравится.

— Вы, госпожа. Вряд ли он явится сюда ради другого угощения.

— Ты так думаешь?

Как прекрасно, что в ее лишенную счастья и радости жизнь ворвался этот человек!

— Не думаю, а знаю.

Клер воздержалась от признания, что слугам в «Отель де Пари» еще никогда не платили за молчание так щедро. Правда, они с Даниелем как родственники, которым вполне можно довериться, получили полный отчет.

Позже, когда Фелисию искупали, вытерли, надушили и в халате усадили на террасе, Клер, расчесывая волосы хозяйки, первой увидела два экипажа, появившиеся на крутой тропинке, ведущей к вилле.

— Смотрите, госпожа!

— Господи, неужели это он! Так рано?!

— Нет… нет, это посыльные из «Булони» и от мадам Дениз. На козлах Анри и Бертрам.

Под их любопытными взглядами из колясок выгрузили невероятное количество корзин с розами и россыпь известных всему Монте-Карло голубых коробок из дорогого магазина мадам Дениз.

Подарки сноровисто перетаскали наверх двое молодых людей, и вскоре Фелисия растерянно озирала свои новые богатства, не зная, то ли радоваться, то ли плакать.

— Что-то тут не так, — смущенно пробормотала она. Как бы она ни обожала дарителя, но все же такое открытое пренебрежение правилами… — Может, отослать белье обратно?

— Ни за что! — возмутилась экономка, продолжая открывать коробку за коробкой. — Это дары любовника!

— Я не уверена, что это прилично, — нахмурилась Фелисия. — Что подумает мадам Дениз?!

— Подумает, что вы счастливица, заполучившая не только красивого, но и богатого мужчину. Вряд ли ему понравится в постели ваша полотняная ночная сорочка с высоким воротом!

Фелисия нерешительно теребила подол простого ситцевого халатика, такого скромного по сравнению с роскошью шелка и атласа. Клер успела выставить на обозрение настоящий цветник всех мыслимых и немыслимых оттенков: пеньюары и неглиже, кружевные панталоны и прозрачные корсеты, дюжины шелковых чулок разных цветов с атласными туфельками в тон.

Останавливаясь перед витринами, Фелисия часто восхищалась шедеврами фантазии французских портных, но на скромное жалованье компаньонки таких изысканных вещиц позволить себе не могла.

— Я, пожалуй, отважусь примерить кое-что.

— Начните с этого.

Служанка подала сиреневый кружевной корсет, отделанный белыми розочками и лентами, вместе с полагавшейся к нему кружевной нижней юбкой, так щедро расшитой оборками, что ее можно было принять за бальное платье, и притом очень дорогое.

— Если я приму все это… — вздохнула Фелисия, сражаясь с угрызениями совести. — Они ужасно неприличны и совершенно нескромны…

Пренебрежительное фырканье Клер прервало ее жалобы.

— Да у вас в жизни не было такого белья! Вы теперь не в Шотландии, миледи! И кроме того, уже четыре года как вдова, а не школьница! Вам даже нечего беспокоиться о том, что наставите мужу рога! Кроме того, — подчеркнула она, — дама всегда одевается соответствующим образом, чтобы угодить любовнику!

— Ну да, сейчас самое время…

— Хотите высохнуть и увянуть до срока?

Клер пожала плечами, типично французским жестом, давая понять, что обсуждать больше нечего. Недвусмысленное напоминание о ее одиноком будущем развеяло все сомнения Фелисии в прах.

— Ты права, — тихо согласилась она.

— Еще бы! А теперь нужно сделать из вас настоящую принцессу. Пусть ваш мистер Саффок потеряет голову.

— Он не мой, — поправила Фелисия, подумав, что Флинн менее всего способен принадлежать кому бы то ни было.

— На сегодня ваш, — заговорщически подмигнула Клер. — И кто знает, куколка, с вашей красотой и очарованием…

— Все это очень романтично, по ты не видела Флинна. Уж его романтиком не назовешь.

— Заметьте, он послал вам не книгу и не перчатки, верно? А ваш бриллиантовый браслет — именно тот романтичный подарок, который придется по вкусу каждой женщине.

— Он ведет себя так со всеми своими женщинами.

Клер снова пожала плечами:

— Такой, как вы, он еще не встречал, и, если у вас в голове осталось хоть немного здравого смысла, перестаньте себя изводить и наслаждайтесь каждой минутой. А сейчас снимите эту тряпку и наденьте пеньюар, пока он не явился и, не увидел вас в лохмотьях.

— Вижу, тебя не переубедить, — улыбнулась Фелисия.

— Поторопитесь, — отмахнулась служанка. — Он скоро будет здесь.

Фелисия под наставления Клер о любви и любовниках снова предалась мыслям об ожидающем ее счастье. А когда увидела свое отражение в зеркале в волнах сиреневого кружева, достойного королевы, почувствовала себя так, словно и в самом деле попала в волшебную сказку, преобразилась и превратилась в принцессу фей, готовящуюся к встрече с принцем. В такой жаркий летний день прозрачные одеяния — самый подходящий наряд.

— А теперь — легкий пеньюар, госпожа. Накинуть сверху, но так, чтобы ничего не скрыть! — жизнерадостно объявила Клер. — Вот это белое кружево. Очень скромно!

— И это ты называешь скромным? Да он такой прозрачный, что все видно насквозь!

— Ему понравится, — настаивала Клер, протягивая белый пеньюар. — Подумайте, куколка, когда еще представится подобный случай?!

Фелисия и в самом деле была на седьмом небе. Флинн скоро придет… если только великодушное благодеяние не способ вежливо распрощаться. Хотя белье, вернее, такое количество белья — весьма практичный подарок.

Фелисия усмехнулась. Нет, скорее всего на уме у Флинна совсем другое. Он не упустит случая затеять новые изысканные игры.

— Скажи еще раз, что я поступаю правильно, — пробормотала она, продевая руки в рукава пеньюара. Она так нуждалась в ободрении после стольких лет примерного поведения!

Клер закатила глаза:

— После всех наших усилий? После того, как мы едва не потеряли виллу? Как вы можете спрашивать? Да он просто дар Божий!

— И я на всю жизнь сохраню прекрасные воспоминания.

— Жить нужно каждым днем, дитя мое. Завтра будет еще лучше, чем сегодня.

Картины прошлой ночи вызвали на губах Фелисии улыбку.

— Иногда стоит отдаваться безумному порыву.

— Не иногда, а почаще, — заметила Клер, довольная тем, что ее любимица познала наконец радости наслаждения. — А теперь завтракать, — строго приказала она. — Вам следует подкрепиться после бессонной ночи. Я сварила ваш любимый шоколад и испекла ромовую бабу. Я переговорю с Даниелем насчет шампанского и коньяка и тут же вернусь!