Ширли Басби - Моя единственная

Микаэла тоже сразу узнала его и даже чуть замедлила шаг, хотя поначалу ей захотелось быстро пойти в противоположную сторону. Но так могла поступить только невоспитанная девчонка. Такие выходки не для Микаэлы Дюпре. Она покажет этому американцу с насмешливыми глазами и надменной улыбкой, что такое истинная леди.

Придав лицу выражение холодной вежливости и гордо подняв голову, она спокойно подошла к Хью.

— Мсье Ланкастер. Рада вас видеть. Погода в последние, дни неплохая. Надеюсь, вам она тоже нравится?

— Безусловно, мадемуазель, — ответил Хью, снимая шляпу и склоняясь к ее руке. — Верный признак, что сезон дождей скоро закончится, не так ли?

Девушка с досадой отметила, что прикосновение его губ вызвало в ней теплую волну, прокатившуюся по всему телу, и гораздо поспешнее, чем требовали правила хорошего тона, отдернула руку.

— Oui, — натянуто произнесла она, мечтая о том, чтобы Хью побыстрее попрощался и свернул на другую улицу.

Однако, судя по насмешливому взгляду его серых глаз, делать он этого не собирался. Оставалось самой побыстрее придумать удобный повод для окончания разговора. Но прежде чем что-то пришло в голову, он вновь заговорил:

— А что вы делаете в городе? Утром я видел ваших брата и дядю, но они мне ничего не сказали о вашем приезде. Полагаю, что вы приехали с мамой?

Микаэла кивнула, делая одновременно небольшой шаг в сторону.

— Да. Мама тоже здесь. Ей стало скучно на плантации, и она решила навестить городских знакомых. Мы приехали вместе с дядей на день-два. До конца недели должны вернуться в загородный дом.

К раздражению девушки, Хью не заметил ее намека и сократил увеличившееся было расстояние. Улыбаясь, он смотрел на нее сверху вниз. Он угадывал мысли собеседницы. Больше всего она обрадовалась бы, разверзнись сейчас под ним земля и провались он в преисподнюю. Но от этого только хотелось побыть рядом с ней подольше.

— Ну а вы? — чуть насмешливо спросил он. — Вы тоже скучали в деревне?

— О нет, — искренне ответила она. Легкая улыбка, неожиданно мелькнувшая на ее лице, сделала его по-детски милым. Взгляд потеплел. — Я обожаю деревню. Будь моя воля, я бы жила там круглый год.

— Да? — Брови Хью поползли вверх. — А мне казалось, что город вам гораздо ближе.

Микаэла напомнила себе, что разговаривает с человеком, который ей отнюдь не симпатичен, и перестала улыбаться.

— Это говорит лишь о том, что вы недостаточно хорошо меня знаете, — холодно произнесла она.

— Вы меня тоже. Но это нетрудно исправить, — ответил он тихим, настораживающе интимным голосом, любуясь румянцем на ее щеках и очаровательными искорками в темных глазах. — Изучи вы мой характер лучше, вы бы не предложили дяде воспользоваться вашим состоянием, чтобы выкупить у меня акции.

— Он.., он рассказал вам?

Взяв ее руку в свою, Хью улыбнулся.

— Да. Об этом и прочих вещах — сегодня утром. Микаэла растерялась, не зная, что сказать. Не рассказывать же американцу о том, что предложила дяде и брату воспользоваться оставленными ей дедушкой деньгами из-за чувства вины перед ними. Это его совершенно не касается! Она видела, как расстроены Франсуа и Жан ее нежеланием выходить за Алена Хассона. Помимо всего прочего, она лишает их надежды избавиться от вмешательства Хью в дела компании. Вот и пришла в голову мысль помочь им стать главными владельцами “Галланд, Хассон и Дюпре”. Получив с помощью ее небольших средств контрольный пакет акций, дядя и брат не стали бы сердиться за отказ Хассону. Но она никак не думала, что они сообщат Хью о ее намерении помочь им деньгами.

Преодолев замешательство, она гордо подняла голову и спросила:

— Ну и что же вы? Согласились на предложенную сделку?

— Нет. Я не собираюсь продавать часть моих акций. Разговор может идти только о покупке ими всей моей доли. Глаза девушки широко раскрылись.

— Всей… Всех ваших акций? И вы пойдете на это?

Их взгляды встретились, и оба замерли на месте, забыв вдруг об идущих позади слугах и проезжающих всего в нескольких футах всадниках и экипажах. Глядя в загадочные темные глаза, Хью будто растворился в них. Он чувствовал только, как быстро забилось в груди сердце, разгоняя по жилам кровь, и как теплая волна прокатилась по всему телу, наполнив его приятной тяжестью и негой. Микаэла тоже ничего не видела, кроме чуть склонившегося к ней высокого черноволосого мужчины с серыми холодными глазами. О нет! Глаза его не были холодны. В них горел скрытый огонь, который заставлял трепетать сердце и забывать обо всем на свете.

— Да, — решительно, будто следуя неожиданному порыву, ответил Хью. — Я бы сделал это не раздумывая, если.., если будет предложена достойная цена. — Сам не понимая, что делает, он склонился чуть ниже н притронулся губами к нежной, будто шелк, щеке девушки. — Да, если будет предложена та цена, которая меня устроит, я готов рискнуть всем.

Микаэла почувствовала, что не в силах произнести ни слова. Она понимала, что Хью разрешил себе недопустимую вольность, но боялась, сделав малейшее движение, выдать нараставшее в ней непонятное возбуждение.

— И как.., какая же цена вас бы устроила, мсье? — наконец пролепетала она.

Хью загадочно улыбнулся, опустил голову чуть ниже и поднес ее руку к своим губам. Он поцеловал лишь кончики пальцев, но взгляд серых глаз был устремлен на сочные, чуть подрагивающие губы девушки.

— О, полагаю, такая милая и умная девушка может догадаться об этом сама. Думаю, вы уже поняли, что я попрошу взамен своей доли в компании, — прошептал он, как бы прощаясь, и наконец пошел в сторону улицы Дюман.

Микаэла не могла пошевелиться еще несколько долгих секунд. Его слова заставили трепетать сердце, вызвав в душе восторг, удивление и.., гнев. Она попыталась доказать себе, что он имел в виду совсем не то, о чем она подумала, но не смогла. Чувственный блеск его глаз, который она ощущала до сих пор, говорил — речь шла именно о том. Ее обожгло острое чувство негодования. Да что она возомнила! Ведет себя не лучше этой глупой гусыни Сесиль! Американец же попросту играл с ней, дразнил как наивную девочку.

Объяснив себе таким образом поступок Хью, она успокоилась и отправилась выполнять взятые на себя обязательства. Надо было купить нитки для мамы, зубной порошок для себя и спросить у их модистки, не получила ли та из Парижа описания новых моделей. Все это заняло примерно полчаса. Домой она вернулась с двумя толстыми модными журналами. Теперь им с мамой будет чем заняться до возвращения в Ривербенд. Разглядывать изображения новых платьев, подбирая для себя подходящий фасон, было одним из их любимых занятий.