Вирджиния Хенли - Дерзкая пленница

Ги взлетел по лестнице через три ступеньки.

— Поганец! Пес смердящий! Я тебе все кишки выпущу! — рычал Николя.

— Она будет моей, или я убью тебя! — орал Андре, вцепившись в горло брата.

— Черт подери! — закричал Ги. — Вы должны командовать своими людьми, а не бесчестить девок!

Нужно было видеть его гнев на братьев, ибо никогда еще — ни разу в жизни! — Андре и Николя не только не ссорились, но даже не сказали друг другу злого слова.

Ги подошел к дрожащей Лили. Грудь ее была обнажена; спутанные золотисто-рыжие волосы падали до самых колен. Она была такой хрупкой и выглядела такой несчастной — чистейшее воплощение damoiselle en distaitnote 3. И в Ги Монтгомери проснулись рыцарские чувства. Он вынул кинжал, разрезал веревку и взял Лили за руки.

Взгляды их встретились. Его зеленые глаза заглянули в прозрачную глубину таких же зеленых глаз, и внезапно они оба погрузились в века, в зоны взаимного узнавания. Он резко отпрянул, чтобы стряхнуть с себя ощущение dйjа vunote 4.

— Она моя, — заявил он решительно. — Уходите отсюда!

Ги взял Лили на руки, отнес ее вниз, а потом через двор в дом. Голова Лили прижималась к его груди, и она слышала, как под ее щекой бьется его сердце. Не останавливаясь, Ги поднялся наверх, к спальным покоям, выбрал самый большой из них и опустил Лили на кровать.

— Оставайтесь здесь! — приказал он и ушел, захлопнув за собой дверь.

Ги спустился к леди Элисон.

— Первое препятствие, которое нам нужно преодолеть, — это незнание языка. Пока мои люди не выучат язык саксов, а ваши — французский, мне придется просить вас быть моим переводчиком. Прежде всего нужно позаботиться о лошадях. — Он повернулся к Николя: — Ты присмотришь за конюхами. Пусть напоят, накормят и вычистят лошадей. И чтобы все было сделано как должно! С конюхами обращайся хорошо. Они теперь мои люди. Как ты полагаешь, я могу тебе доверить это дело? — сухо спросил он. Потом позвал Андре: — Выясни, нет ли у кого-нибудь оружия. Обыщите замок и все постройки, а также мельницу и церковь. Девчонка, что тебе приглянулась, в моей комнате. И должна пребывать там — в полной неприкосновенности! Проследите за этим, «сэр».

Ги повернулся к Рольфу и леди Элисон, которые, как ему показалось, обменивались любезностями. Будучи женщиной разумной, леди Элисон почувствовала почти облегчение оттого, что предводитель этих людей присмотрел ее дочь для себя.

— Пойдемте в деревню. Поищем оружие. Я хочу поговорить с крестьянами, объяснить, что мне нужно от них и что они могут ждать от меня. Вы будете переводить, мадам.

Ги де Монтгомери и его воины произвели на леди Элисон сильное впечатление. Они, судя по всему, устали, их кольчуги и оружие, наверное, очень тяжелы, но при этом они двигаются легко, явно привыкнув к этой тяжести. «Они сильны и выносливы, — подумала она. — Теперь понятно, почему наши мужчины не выстояли против них». И еще она была приятно удивлена тем, что норманны, дабы утолить жажду, пьют воду. А вот саксы всегда тянут эль, и животы у них, как огромные бочки.

Все хижины, а затем и крестьяне были тщательно обысканы. Никакого оружия у них не нашли. Когда всех крестьян собрали, Ги де Монтгомери попросил леди Элисон сказать им, что теперь он — их господин и что с ними будут обращаться хорошо, если они проявят смирение и полную покорность. Эти люди понравились Ги. Они были не такие тощие и голодные, как их собратья в Нормандии. Да и одеты неплохо.

— Скажите, что они должны постараться выучить наш язык и наши обычаи, то же самое сделаем и мы. Если случится какая-нибудь беда, пусть приходят ко мне. За измену же я буду карать быстро, сурово и беспощадно.

Ги говорил так строго и твердо, что ни у кого не осталось ни малейшего сомнения, что, как он сказал, так и будет.

После ухода Ги Лили долго сидела на кровати, не в силах даже пошевелиться. Все мысли и чувства ее спутались и смешались… Тело трепетало от волнения, какого она прежде никогда не испытывала. Чужой мужчина взял ее на руки и понес. Это длилось какие-то минуты, но они изменили всю ее жизнь. Его сильные руки, которыми он без труда, одним ударом, мог прихлопнуть ее, — эти руки обращались с ее телом так бережно, так осторожно!.. Суровое лицо еще пылало гневом, но он был так прекрасен, что у нее перевернулось сердце. Он был мужчиной с головы до ног, он заставил ее почувствовать себя женщиной. Его близость была необычайно приятна и возбуждала. Лили не скоро осознала, где она находится и какой у нее растерзанный вид. Она должна переодеться. Но для этого надо пойти в свою комнату, а он запретил ей выходить.

Ну и пусть! Не сидеть же так, с голой грудью! Подойдя к двери, Лили прислушалась и, когда все стихло, скользнула к себе.

Лили нарочно надела неприглядное платье, то самое коричневое полотняное, что было на ней, когда они с Эдит ходили по лугам — казалось, целая жизнь отделяет ее от того дня. Она ненавидела этих наглых норманнов и решила, что сделает себя некрасивой, противной, чтобы не привлекать их похотливых взглядов. Все женщины явятся к обеду во всей своей красе — вот и пусть найдет себе другую. Отчего эта мысль пришлась ей так не по душе? Лили быстро сняла простой наряд и облачилась в платье из легкого шелка мягкого зеленого цвета, надела сверху зеленую бархатную тунику и опоясала бедра золотым поясом. Простое белое покрывало для головы заменила бледно-зеленым, прозрачным, что было очень смело — сквозь него просвечивали ее волосы. Она даже положила на губы немного красного притирания. Вполне удовлетворенная своей внешностью, Лили отправилась обратно в ту комнату, где ей было приказано находиться.

Едва она вышла в коридор — перед ней возникла фигура Андре. Она вскрикнула.

— Тише, мадемуазель, прошу вас! Я не причиню вам никакого вреда, даю слово!

Лицо его было серым, и на нем четко проступали царапины от ее ногтей. Лили заметила, что по его кольчуге текут красные струйки.

— У вас кровь!… Идите сядьте! — воскликнула она и провела Андре в свою комнату.

Взглянув на него поближе и без прежнего ужаса, Лили обнаружила, что он очень молод, возможно, лишь чуть-чуть старше ее. Она почти перестала бояться Андре, а он улыбнулся ей.

— Эту рану я получил из-за вас, cherienote 5.

— Двое взрослых мужчин дерутся из-за женщины. Это смешно! — укоризненно сказала она.

— Трое взрослых мужчин, мадемуазель, — возразил Андре, задорно блеснув своими вишнево—коричневыми глазами.

Лили попыталась помочь ему снять кольчугу.

— Как вы только ходите в таком тяжелом облачении целый день? — удивилась она.

Он пожал плечами и вздрогнул от боли. Лили сняла с него короткую рубаху, поддетую под кольчугу, и покраснела при виде полуголого молодого человека, на котором не было ничего, кроме шерстяных рейтуз. Она промыла неглубокую рану на его плече и намазала ее зеленым бальзамом, достав его из материнской шкатулки. Стоя перед ним на коленях, она покачала головой: