Барбара Картленд - Любовь и вечность

Больше всех появлению дорожной кареты герцога, запряженной шестеркой лошадей, радовался Гарри.

— Я ожидал четырех, — потрясение сказал он Нириссе.

— До Пина путь неблизкий, — ответила Нирисса, — и, как мне кажется, его сиятельство не желает, чтобы мы опоздали.

Их багаж разместили позади кареты, а они устроились на удобном, обитом тканью сиденье, которое было достаточно широким, чтобы все трое уместились на нем.

— Как хорошо, что мы все такие худые! — отметил Гарри. — Терпеть не могу ездить спиной к лошадям.

— И я тоже, — согласилась Нирисса, — а ты, когда мы были с тобой детьми, обычно ничего другого мне не оставлял. Сомневаюсь, будто ты стал более уступчивым. Гарри рассмеялся.

— Помните, мы все должны вести себя самым наилучшим образом, ведь сестрица Дельфина только и будет караулить наши промахи. Боюсь, она станет стыдиться своих деревенских родственников.

Нирисса знала — это было правдой, и она мысленно тихонько помолилась, чтобы не допустить никаких ошибок.

Она решила постараться не упустить из виду ничего из рассказанного когда-то мамой о знатных домах и о том, как ведут себя люди на званых приемах.

По правде говоря, девушка начинала чувствовать себя все более и более неуверенно, когда в точно рассчитанное герцогом время лошади въехали во внушительных размеров кованые ворота Пина.

За воротами начиналась длинная аллея, обсаженная с двух сторон деревьями, в конце которой им впервые открылся вид на дом, о котором она много слышала, но никогда не надеялась увидеть воочию.

Нирисса в жизни не видела ничего столь же красивого, даже сказочно прекрасного, огромного, но все же создающего впечатление чего-то призрачного, воздушного и бестелесного, словно в любую минуту готового раствориться, превратившись в дымку.

— Какой он огромный! — поразился Гарри, когда они подъехали ближе.

— Какой он красивый! — воскликнула Нирисса. — Надеюсь только, он не исчезнет прежде, чем мы достигнем его.

Гарри засмеялся, но, будто почувствовав что-то похожее, понимающе сжал руку сестры.

— Ты тоже очень красива, — сказал он ей, — так что ободрись и помни — мы собираемся купить себе двух лошадей, когда снова вернемся домой.

— Это будет чудесно, — проговорила Нирисса.

— Здесь мы встретим многое из того, что не отказались бы иметь и у себя дома, — чуть слышно пробормотал Гарри.

Он смотрел туда, где в самой дали можно было различить, как ведутся приготовления к завтрашней лошадиной ярмарке.

Часть лошадей уже выгуливали на миниатюрном ипподроме, чтобы наездники могли осмотреть препятствия. Вокруг устанавливали тенты, палатки и павильоны, предназначенные для ожидаемой публики. Все это они оставили позади, когда проехали по аллее, ведущей прямо к парадному входу в Нин.

Когда карета остановилась перед великолепными дверями, красивее которых Нирисса ничего в жизни не видела, она решила запомнить каждую увиденную деталь — вряд ли ей представится возможность увидеть нечто подобное снова.

Впоследствии Нирисса смогла вспомнить только мелькающие словно в калейдоскопе картины, которые проходили перед ее глазами, когда они пересекли Большой зал с его галереей для музыкантов и певцов и великолепным мраморным камином и пошли дальше по коридорам, стены которых покрывали гобелены.

Они подошли к Красной библиотеке (так назвал ее дворецкий), где герцог уже ожидал их.

Потом было трудно вспомнить что-нибудь еще, все заслонила импозантная фигура герцога, эффектно смотревшаяся среди стеллажей, расположенных вдоль стен и закрывающих их с пола до потолка. Глаза Марка Стэнли невольно задержались на книгах.

— Добро пожаловать в Лин! — приветствовал их герцог, к облегчению Мириссы, оказавшийся в библиотеке один, — Надеюсь, вам понравилось ваше путешествие.

— Все было прекрасно, — ответил Марк Огэнли, — и спасибо за восхитительный завтрак, который ждал нас в гостинице, в который мы останавливались.

— Я всегда беру с собой завтрак, отправляясь в долгое путешествие, — несколько высокомерно сказал герцог. — То, что можно найти в придорожных гостиницах, часто оказывается несъедобным.

Прежде чем отец сумел что-нибудь ответить, герцог обратился к Нириссе:

— А каковы ваши первые впечатления о моем доме, мисс Стэнли?

— Боюсь, что он исчезнет прежде, чем я успею все рассмотреть, — ответила Нирисса. Герцог рассмеялся. Потом им показали спальни, расположенные рядом.

Две горничные помогли Нириссе переодеться. Сменив дорожное платье на простое дневное, отделанное кружевом и продернутой сквозь кружево узенькой бархатной лентой, она спустилась вниз, где в галерее был накрыт чай.

Там уже расположились гости герцога и среди них, конечно. Дельфина.

Мирисса почувствовала, как забилось от волнения ее сердце, когда Дельфина отделилась от своих собеседников, двух изысканно одетых молодых джентльменов, и направилась в сторону родственников, восклицая несколько наигранно:

— Дорогой папа! Как замечательно, что вы приехали! Надеюсь, поездка не слишком утомила вас.

— Ничуть нет, — ответил Марк Стэнли. — Как я уже заверил нашего хозяина, я в восторге от своего приезда сюда. Его дом и красивее, и намного внушительнее, чем я ожидал.

— Все мы чувствуем нечто подобное здесь, — сказал кто-то из гостей, услышав сказанное, и в ответ прокатилась волна смеха.

Потом, когда Мирисса уже поздоровалась с Дельфиной, герцог представил ее множеству людей, и, хотя девушке показалось невозможным запомнить все их имена, она, к своему удивлению, обнаружила, что все они оказались очень дружелюбны и даже любезны.

— Вы здесь впервые? — спросила пожилая женщина, приходившаяся герцогу тетей.

— Да, мадам, и вы можете себе представить, в каком мы восторге — и я, и мой брат — ведь мы оказались в самом знаменитом доме во всей Англии.

Леди рассмеялась.

— Вы должны сказать это нашему хозяину! Он с удовольствием принимает похвалы своему дому, гораздо более благосклонно, нежели комплименты в свой адрес, что весьма необычно для молодых людей в наши дни.

— Я никогда не получала комплиментов, — не раздумывая ответила ей Нирисса, — но, если бы их адресовали мне лично, могу представить, как сильно они смущали бы меня.

Произнеся последние слова, девушка заметила, что рядом с ними стоял герцог и слышал ее.

— Никогда не получали комплиментов, мисс Стэнли? — переспросил он. — Неужели мужчины в ваших краях настолько слепы?

Нирисса лукаво взглянув на него, сказала:

— Если это — лесть, то очень умная! Герцог искренне расхохотался.

— Могу ручаться, пройдет несколько лет, и вы пресытитесь расточаемой вам лестью, но сейчас постарайтесь наслаждаться комплиментами в свой адрес и не воспринимать их слишком критично.