Анна-Мария Зелинко - Дезире

— Конечно. Даже буржуа берут уроки языков. Мне кажется, что шведы хотят, чтобы мы знали шведский язык. Мне приходится принимать делегации различных слоев населения, в меру моих сил, Ваше высочество, и я должна хоть немного уметь говорить по-шведски. Постепенно мне все легче и легче. Мне кажется, я поступаю правильно, изучая шведский язык.

Она, кажется, задремала и выглядела бледной, такой же белой, как ее напудренные волосы. Часы тикали, и мне вдруг стало страшно, что и они сейчас остановятся…

Мне стало очень жаль умирающую принцессу. Никого из членов семьи нет возле нее, любимый брат убит во время костюмированного бала, ее племянник объявлен сумасшедшим и изгнан. А теперь этой старой женщине приходится видеть меня, чужестранку, женщину из простого сословия на троне своих предков.

— Вы — хорошая королева, мадам, — вдруг сказала она, и я поняла, что она не дремала, а просто задумалась.

Япожала плечами.

— Мы стараемся сделать все как можно лучше. Жан-Батист, Оскар и я.

Тень ее прежней злой усмешки промелькнула на губах.

— Вы разумная женщина…

Я удивленно смотрела на нее.

— Давно, когда покойная Гедвига-Элизабет указала вам на ваше несоответствие титулу наследной принцессы, вы выбежали из комнаты и покинули Швецию, чтобы возвратиться сюда только королевой. Здесь не простили этого королеве Гедвиге. Не простили и того, что она подчеркнула вам свое происхождение. Благодаря ей двор был оставлен без молодой наследной принцессы… — она вновь усмехнулась. — Вы сделали из королевы злую свекровь, и такой она считалась до самой смерти, хи-хи-хи…

Казалось, эти воспоминания ее подбодрили.

— Оскар привозил мне детей: маленького Карла и новорожденного.

— Новорожденный назван также Оскаром, — сказала я.

— Карл очень похож на вас, мадам.

И я подумала: «Как хорошо быть бабушкой».

Конечно, когда мой Оскар был маленький, его кроватка стояла в моей комнате, а у моих внуков целый штат гувернанток и нянь, и Жозефина может по ночам спать спокойно.

— Я очень люблю детей, но мне не нашлось супруга, достойного моего положения, — сказала умирающая принцесса жалобным тоном. — Оскар сказал, что вы не будете требовать от внуков, чтобы они женились обязательно на девушке своего круга. Я что-то не понимаю, мадам.

— Я никогда не задумываю так надолго. Но мне кажется, что если принц полюбит простую девушку, то он может отказаться от своего титула.

— О, конечно. Тогда нужно будет, чтобы он носил титул герцога или графа. Например, граф Упсала или барон Дротнинхолм…

— Почему вам не нравится доброе буржуазное имя — Бернадотт?

При слове «буржуазное» она сморщилась, как от кислого.

— Но я надеюсь, что будущие Бернадотты будут композиторами, художниками или поэтами, — сказала я быстро, чтобы ее утешить. — Оскар так увлечен музыкой! А Гортенс, тетка Жозефины, рисует и пишет стихи. И в моей семье…

Я остановилась. Она меня не слушала. Вдруг она заговорила другим, совершенно категорически прозвучавшим тоном:

— Я хотела поговорить с вами о короне, мадам.

«Она бредит», — подумала я.

— Какой короне? — спросила я из вежливости.

— Короне королевы Швеции.

Меня бросило в жар. Зимой, в Швеции, где я всегда мертва от холода, я вдруг почувствовала, как меня охватил жар. Ее глаза были широко открыты, она говорила спокойно и ясно:

— Вы не короновались вместе с Его величеством, мадам. Может быть, вам не приходило в голову, что у нас есть корона для наших королев. Корона очень старая, небольшая, но тяжелая. Я много раз держала ее в руках. Вы — мать династии Бернадоттов, мадам. Почему вы не хотите короноваться?

— Никто об этом не думал до сих пор, — сказала я тихо.

— А я об этом подумала. — Я — последняя из Ваза в Швеции ия прошу первую из Бернадоттов не отказываться от старой короны. Мадам, обещаете ли вы мне, что согласитесь короноваться?

— Я стесняюсь этих церемоний, — прошептала я. — Я маленького роста, и у меня совсем не королевский вид…

Ее тонкие пальцы охватили мою руку.

— У меня очень мало времени, чтобы уговаривать вас…

Тогда я вложила свою вторую руку в ее холодные пальцы. Я вспомнила, что один раз мне пришлось нести на подушке носовой платок королевы, императрицы Жозефины, во время коронации… Звонили колокола Нотр-Дам… Отгадала ли старая принцесса мои мысли? Не знаю, но она вдруг сказала:

— Мне прочли мемуары Наполеона. Это удивительно… — посмотрела на меня критическим взглядом. — Это удивительно, что два самых больших человека нашего времени были влюблены в вас, мадам. А ведь вы далеко не красавица… — она легонько вздохнула. — Жаль, что я из семьи Ваза. Я хотела бы быть Бернадотт. Я взяла бы мужа из буржуазии ия прожила бы жизнь не так скучно…

Уходя, я низко поклонилась и поцеловала старую сухую руку. Умирающая принцесса улыбнулась, немного удивленно и немного зло. Конечно, я не отличаюсь большой красотой…

Глава 58

Королевский дворец в Стокгольме, май 1828

— Его высочество очень сожалеет, но он не может выбрать ни одного свободного часа после полудня в течение всей этой недели. Каждая минута наследного принца занята, — сообщил мне камергер Оскара.

— Передайте Его высочеству, что мне хотелось бы, чтобы он удовлетворил мою просьбу.

Камергер хотел возразить, но я строго посмотрела на него, ион исчез.

— Тетя, ты знаешь, что у Оскара множество всяких дел. Его служба главнокомандующим флотом требует очень много времени. Кроме того, он дает аудиенции и еще, так как Его величество все еще очень плохо говорит по-шведски, Оскару приходится присутствовать на всех заседаниях Государственного Совета, — сказала Марселина, вмешиваясь в дела, которые ее не касались.

Камергер вернулся.

— Его королевское высочество очень сожалеет, но на этой неделе он никак не сможет.

— Тогда передайте Его королевскому высочеству, что я буду ждать его сегодня в четыре часа. Наследный принц проводит меня по делу.

— Ваше величество, Его высочество сожалеет…

— Я знаю, дорогой граф, мой сын сожалеет, что не может удовлетворить мое желание. Тогда передайте наследному принцу, что речь идет не о желании его матери, а что это — приказ королевы.

В назначенные четыре часа мне объявили о приходе Оскара. Он пришел в сопровождении двух адъютантов и своего камергера. На рукаве его адмиральского мундира была креповая повязка. Я тоже была в черном. Весь двор носит траур по поводу смерти принцессы Софии-Альбертины, скончавшейся семнадцатого марта и похороненной в церкви Риддаргольм в склепе Ваза. Ее похороны удивили народ. Все думали, что она давно умерла, и ее успели забыть.