Сычев К. В. - Роман Молодой

В шатре установилась мертвая тишина, но вдруг открылся полог, и в мрачное присутствие вошел седовласый слуга Василия Городецкого. – Славный князь! – сказал он, удивляясь мертвой тишине. – К вам приехал важный боярин от великого князя Бориса! Впускать его?

– Впускай же, Еван, – буркнул багровый от злобы князь Василий, – и немедленно!

Боярин великого нижегородского князя вошел, одетый в легкий польский кафтан, снял правой рукой с головы обшитую куньим мехом шапку и низко поклонился всем присутствующим.

– Здравствуйте, добрые князья Василий, Дмитрий и ты, славный Роман! Здравствуйте и вы, знатные бояре и воеводы! – громко сказал он и, не ожидая ответных слов, добавил. – Наш великий князь Борис прислал меня к вам за миром и согласием! Он готов признать ваши просьбы и поделиться с вами, его племянниками, землей! Он не хочет бессмысленно проливать кровь русских людей! А ты, князь Василий, зря обижаешься на своего дядю! Борис Константиныч готов отдать тебе свой Нижний Новгород! И пусть вам будет судьей сам господь Бог!

– Вот вам и правда! – молвил князь Роман, вставая. – Хоть один из вас оказался мудрецом! Что такое уделы, земля и богатства, если льется кровь неповинных людей?! Да здравствует Борис Константиныч! Долгих ему лет и славы! А вам, братья – стыд и позор!

ГЛАВА 23

ПРИЕЗД СВЯТИТЕЛЯ

В Брянске звонили все колокола. Жители города собрались на торжественную встречу самого святителя – митрополита «московского и всея Руси» Пимена. Вдоль Большой Княжей дороги в жаркий июльский день 1388 года стояли толпы горожан, жаждавших увидеть главного человека православной церкви.

Наконец, откуда-то издалека донеслись радостные крики: – Вот он наш батюшка, славный святитель!

Крики нарастали, заглушая цокот копыт митрополичьих коней и небольшого отряда московской конницы, из двух десятков человек, сопровождавших знатного священника. Сам митрополит величественно стоял в большом открытом возке, одетый в черную монашескую рясу с белым клобуком на голове, расшитым золотыми нитями, изображавшими Богородицу, держал в руке большой золотой крест и осенял им возбужденную толпу. Рядом с ним стояли, одетые в черные рясы, служки, готовые в любой миг поддержать святителя. Митрополичий возок ехал очень медленно, и отец Пимен с доброй, покровительственной улыбкой смотрел на приветствовавших его брянцев. За ним следовал возок с архимандритом Федором Симоновским и епископом Михаилом Смоленским. Замыкали митрополичий поезд одетые в легкие летние кафтаны, совсем без доспехов, московские воины.

Вот святитель подъехал к многочисленным купеческим лавкам и дал знак вознице остановиться. – Добрые брянцы! – громко сказал он во внезапно установившейся мертвой тишине. – Я сам приехал в ваш город, чтобы поставить вам нового владыку! Вот и ушел к Господу ваш набожный и честный епископ Григорий, человек с горячим и преданным сердцем! А теперь пора украсить вашу осиротевшую церковь праведным главой и утвердить такого владыку, который бы проникся любовью и заботой ко всему вашему народу! И чтобы был набожен и строг, как истинный православный пастырь! Поэтому я обращаюсь к вам, мои брянские сыновья и дочери с призывом любить и почитать вашего будущего наставника! Я желаю всем вам добра, мира, смирения перед властью и любви к нашему Господу Вседержителю! Аминь!

– Слава! Слава мудрому святителю! Долгих тебе лет и здоровья! – закричали брянцы в ответ на речь митрополита.

Под крики мирной радостной толпы митрополит Пимен медленно въехал на крутой подъем, перекрестил проплывавший перед ним храм Горнего Николы и, наконец, приблизился к широко распахнутым крепостным воротам, возле которых его ждал князь Дмитрий Ольгердович с боярами и городскими священниками.

Митрополит спустился с помощью служек на землю, немного постоял, с улыбкой глядя перед собой, и пошел, не спеша, в сторону князя Дмитрия.

– Слава святителю! Слава князю Дмитрию! – кричали со всех сторон брянцы, радуясь необычному зрелищу.

Митрополит приблизился к встречавшим, перекрестил брянского князя и бояр, протянул руку к золоченому блюду с хлебом-солью и серебряным кувшином с золотой чаркой, которое держал княжеский огнищанин, перекрестил блюдо, отломил кусочек хлеба, обмакнул его в соль и прожевал. Затем он поднял правой рукой чарку с вином и быстро выпил ее содержимое.

– Здравствуй, славный святитель! – громко сказал князь Дмитрий. – Долгих тебе лет, наш дорогой пастырь! – прокричали бояре. – Да благословит тебя Господь! – пробасили священники. Митрополит что-то сказал брянскому князю, широко улыбнулся и пошел в его сопровождении внутрь крепости в княжеский гостевой терем, где принимались самые знатные гости. Высокие священники, прибывшие с митрополитом, пошли вместе с брянскими священниками в подготовленные для них помещения. Княжеский огнищанин Олег Коротевич со слугами тем временем занимались размещением московских воинов, прибывших с митрополитом. В княжеском «охотничьем» тереме были накрыты богатые столы со всеми яствами, которыми славился хлебосольный брянский князь. Князь и бояре надеялись, что святитель переменит дорожную одежду, а после этого примет пищу. К этому пиру тщательно готовились. Чего только не было за пиршественным столом! И мясные, и рыбные, и растительные блюда. На золоченых блюдцах лежали копченые, жареные и вареные отборные куски медвежатины, кабанины, оленины, зайчатины. Огромные блюда ломились под тяжестью отварных осетров, украшенных ломтиками всевозможных овощей – моркови, свеклы, репы. На середине стола красовались зажаренные целиком цапли и лебеди, жирные гуси и утки. Рядом в глиняных горшочках стояли бесчисленные соусы – от острых до сладких и соленых – подаваемые к мясным и рыбным блюдам. Возле каждого блюда стояли серебряные чаши с отборными грибами – жареными боровиками, солеными рыжиками и груздями. Оба противоположных стола были также уставлены серебряными и золочеными кубками для вин, медовухи и пива. На княжеском же столе, соединявшем столы знати, был виден только большой золотой кубок с вином, но еды на нем совсем не было. Княжеская пища готовилась отдельно от всех и подавалась слугами лишь только тогда, когда сам князь садился за стол. Слуги подносили гостям вина, наполняя их кубки, и стояли за их спинами, ожидая, когда очередной сосуд будет опустошен, чтобы вновь налить туда ароматный хмельной напиток.

Вот уже вся трапезная наполнилась людьми, а святителя все не было. Бояре и священники, усевшиеся за длинные столы, терпеливо ждали, глотая слюну. Наконец, появился и сам князь, занявший свое большое черное кресло. Тут же к нему подбежали слуги с дымившимися свежими блюдами, устанавливая их на небольшой княжеский стол. Дмитрий Ольгердович встал и оглядел собравшихся гостей. Он видел гримасы изголодавшихся бояр, которые, дожидаясь «княжего пира», ничего с утра не ели, надеясь вместить в себя больше изысканных яств.