Жаклин Брискин - Обитель любви

До нее донеслись тяжелые шаги. Кто-то спускался по лестнице.

В гостиной появился Три-Вэ. Уперев руки в бока, Юта изучающе разглядывала мужа. С трудом подавила довольную улыбку. «Великолепно смотрится, — решила она. — Сразу видно, что из хорошей семьи».

— Поправь галстук, — сказала она.

Он подошел к ней, пытаясь просунуть палец под жесткий воротник накрахмаленной рубашки.

— Пора уже привыкать к нормальной одежде, — сказала она, поправляя ему галстук.

Для Юты Три-Вэ, несмотря на его седую бороду и волосы, оставался ребенком. Его задумчивость все еще беспокоила ее. О нем она заботилась больше, чем о сыновьях. Послюнив палец, она пригладила его взлохмаченную бровь.

— Вот так-то оно лучше, — сказала она. — Три-Вэ, сегодня твой праздник!

Она подошла к бару, налила стакан скотча и подала ему.

— О! — удивленно произнес он. — Спасибо, Юта.

— Только сегодня, — сказала она, присев на красивый резной стул. — Одно им не понравится. То, что Лайя в Париже. Чарли Кингдон не бросал ее в трудную минуту. Она могла ему ответить тем же. Он должен был заставить ее приехать! — Юта сунула в рот еще один орех, разрываясь между раздражением и радостью от своего триумфа. Радость одержала верх. — У нас три прекрасных сына! А Чарли Кингдон даже знаменит! И ты теперь так же богат, как и Бад.

Три-Вэ сосредоточенно смотрел на огонь в камине.

— Не уходи в себя. Скажи что-нибудь.

— Бад очень рад за меня, — сказал Три-Вэ.

— Бад?! Ха! А чего ему радоваться, коли теперь он не первый богач в семье?

— Он еще сто раз купит и продаст меня со всеми потрохами, — сказал Три-Вэ. — Я не умею обращаться с большими деньгами.

— Ты всегда себя недооценивал! Неудивительно, что он столько раз оставлял тебя в дураках.

Три-Вэ допил свое виски.

— Юта, я всегда хотел догнать его. А он лишь защищал меня. По крайней мере до тех пор, пока... — Три-Вэ осекся и направился к бару.

— Ты уже выпил свое, — предупредила Юта.

— Ты же сказала, что сегодня мой праздник. — Он плеснул в стакан на два пальца виски. — Бад никогда не был мелочным. Мне потребовались годы, чтобы понять это. Это он настоящий Гарсия, а не я. Это он ухаживал за умирающим отцом. Все наши родственники, нуждающиеся в помощи, шли к Баду. Он позаботился о «маминых людях». До сих пор дает им работу или посылает деньги. Он построил в Лос-Анджелесе больницы, дал денег на университет, думает разбить парки...

— Он хочет быть горным королем! — перебила его Юта.

— Он строитель, работяга. Город ему многим обязан.

— А как насчет нефти? Кто первый откопал в этом городе нефть? — Выдав этот неоспоримый аргумент, Юта смягчилась. Она улыбнулась мужу и спросила: — Чарли Кингдон уже вернулся?

У Кингдона был как раз перерыв в съемках, и он целыми днями пропадал на летном поле.

— Примерно час назад.

Она взглянула на черные эмалевые часики.

— Сейчас уже почти четверть восьмого. Они приедут с минуты на минуту! Иди позови его.

Три-Вэ послушно поднялся, но в ту же секунду наверху хлопнула дверь. Кингдон, что-то насвистывая себе под нос, легко сбежал вниз по лестнице. Прядь черных волос падала ему на лоб. Он улыбался.

Чарли Кингдон был наиболее независимым сыном Юты. Своим видом он пробуждал в ее памяти воспоминания о грехе. Но и материнский инстинкт Юты был очень силен. Хорошее настроение сына явно передавалось и ей.

— Судя по всему, у тебя сегодня был хороший день?

— Прямо в точку попала, мама, — смеясь, ответил Кингдон.

Три-Вэ внимательно посмотрел на своего любимого сына. Весь год Кингдон только страдал. Так с чего это он сегодня так развеселился? Может, решил все-таки принять предложенную отцом долю в нефтяном бизнесе? Купит себе летное поле, бросит кинематограф. Три-Вэ знал, что Кингдон не любит сниматься. Но когда Три-Вэ предложил ему его долю за найденную нефть, Кингдон отказался. А деньги на оплату адвокатов Лайи, которые он задолжал Римини, Кингдон выплачивал, снимаясь у него бесплатно в двух картинах ежегодно.

Три-Вэ спросил:

— Ты сказал мистеру Римини, что отказался от своей доли доходов?

— Сказал. Он не поверил. — Кингдон встал у камина. — Папа! Мама! У меня сегодня есть потрясающая новость для вас.

— Сегодня, — резко произнесла Юта, — праздник твоего отца, не забывай об этом.

— Кингдон — мой компаньон, — возразил Три-Вэ.

— На редкость бездеятельный, — уточнил Кингдон. — Но моя новость не из сферы бизнеса.

— Что же это за новость? — требовательно спросила Юта.

— Я объясню, когда все соберутся. Но я счастлив! Обещайте отнестись к ней с пониманием.

— Я не могу раздавать обещания заранее! — уже нервно проговорила мать.

Кингдон не обратил внимания на ее тон.

— Вернувшись домой, я заглянул в столовую. Мама, ты затеяла настоящий банкет!

— Чарли Кингдон! Что же это за новость такая, коли ты не можешь сообщить ее даже своим родителям?!

Раздался звонок в дверь.

Это приехали на «форде» Том с Бетти и Ле Рой с Мэри Лю. Младший сын Три-Вэ женился на Мэри Лю в июне. Молодые люди шумно приветствовали родителей.

Три-Вэ оглядел сыновей. Старший — высок, подтянут, со смуглым лицом. Младшие — коренастые, веснушчатые, светловолосые. И две невестки в вечерних платьях.

— Юта, это ли не счастье? — спросил он, положив руку жене на плечо.

Ее круглое лицо осветила улыбка, но, посмотрев через минуту на часы, она поджала губы.

— Опаздывают, — процедила она.

— Десять минут — еще не опоздание, — ответил Кингдон.

Бетти, тряхнув своими рыжими волосами, сказала:

— Это мы явились рано. В любом случае... разве вы не знаете, что ни одна вечеринка в Лос-Анджелесе не начнется, пока не прибудут властитель Гринвуда со своей госпожой?!

Снаружи раздался скрип автомобильных покрышек у подъезда. Кингдон выбежал в окутанный туманом двор. Амелия и Бад впервые приехали в Орлиное Гнездо. Кингдон распахнул заднюю дверцу «даймлера»:

— Добро пожаловать!

Он помог выйти Амелии, обменялся рукопожатием с Бадом. Потом взял за руку Тессу и повел гостей в дом.

— Прекрасное местечко! — сказал Бад, входя в холл и оглядываясь.

Кингдон кивнул в сторону истукана в древних доспехах.

— Готическая кинозвезда, — пошутил он. — Пытаюсь продать отцу, но у него слишком хороший вкус.

Новый слуга принял верхнюю одежду гостей, и Кингдон провел Бада, Амелию и Тессу в гостиную.

Когда забила нефтью первая скважина Три-Вэ, Бад приехал на Сигнал-хилл с поздравлениями. Теперь на холме «Паловерде ойл» он сдавал в аренду участки. Сделку «обмыли» кофе, которым братья угостили друг друга в забегаловке у подножия холма.