Натали Питерс - Опасное наваждение

Сет сидел в кресле перед камином с бокалом бренди в одной руке и тлеющей сигарой в другой. Он выглядел так, словно только что вернулся с поездки верхом. Ботинки и коричневые бриджи были в грязи, темно-коричневый плащ смят, белая рубашка расстегнута. Когда я вошла, он даже не поднял головы.

– Так, – сказала я, – вот чем ты занимаешься после своего предательства: лакаешь бренди и куришь идиотские сигары!

Я решительным шагом направилась к нему, и Сет поднял наконец голову. По угрюмому выражению его лица и мутному взгляду я поняла, что он сильно пьян.

– Ты посылаешь своих глупых юристов обстряпать это грязное дело, а потом отправляешься домой пить, потому что знаешь, что ты трус и всегда был трусом, что у тебя не хватит ни смелости, ни порядочности, чтобы прийти и сказать мне прямо, что ты больше не хочешь быть моим мужем!

Я встала перед Сетом, развернув документ о разводе и потрясая им в воздухе.

– Сначала ты имел наглость бросить меня в доме своих родителей, даже не сказав «до свидания» или «будь здорова», а теперь посылаешь мне этот кусок бумаги! Ты все такой же осел, Сет Мак-Клелланд! Думаешь, что избавишься от меня, прислав эту бумажку? Ты думаешь, она положит конец всему, что было между нами? Сотрет из моей памяти воспоминания о тебе? Она ничего для меня не значит! Я не возьму ее! Писульки, ба! Ты даже от старой лошади не избавишься, написав такую бумажку! Ты хочешь сказать человеку, что ты его больше не любишь, и посылаешь письмо с каракулями, которые он даже не может прочитать?! Знаешь, что я думаю об этом разводе?

Я взмахнула бумагой над его головой и бросила ее в огонь.

– Вот что я о нем думаю! И не пытайся посылать мне другие бумажки. Они отправятся туда же. Развестись со мной! Посмотрим, как у тебя это получится!

Сет схватил меня за руки и усадил к себе на колени. Потом обнял и целовал долго-долго. Бренди пролилось на ковер, и Сет только на мгновение разжал объятия, чтобы бросить в огонь сигару. Потом опять поцеловал меня, и еще раз, и еще, пока я совсем не обмякла в его руках. Вздохнув, я скользнула чуть ниже, чтобы уткнуться щекой ему в плечо.

– Вот что я о тебе думаю, цыганка, – прошептал Сет. – Добро пожаловать домой.

– Как приятно снова очутиться здесь. Поцелуй меня еще. – Его губы нежно прижались к моим губам. – О, как хорошо. Ну что ты за ужасный мальчишка, Сет. Стоит хоть ненадолго оставить тебя одного, как ты начинаешь делать глупости. Тебе нельзя доверять.

– Я думал, что ты выбрала Стива, – сказал он.

– Стивен слишком хорош для маленькой грязной цыганки вроде меня, – сказала я. – А ты мне вполне подходишь. Всегда и навеки.

Вошел Жюль с шампанским и двумя бокалами. Я велела ему поставить все на стол и уходить.

– Чей это дом? – с притворным негодованием спросил Сет, когда за Жюлем закрылась дверь. – Почему ты здесь распоряжаешься?

– Мой, – ответила я, откупоривая и наливая шампанское. – Жюль – мой дворецкий, это мое шампанское, а ты только что пролил бренди на мой ковер. Тебе нужно научиться быть аккуратнее. – Я протянула Сету бокал, и мы чокнулись. – Непросто снова заполучить такого мужа, – сказала я, осушив бокал до дна. – Даже сложнее, чем в первый раз выйти за него замуж.

Я повернулась и снова наполнила бокалы.

– Должна сказать, что, когда я увидела на этой бумаге твою подпись, я хотела…

Сет засмеялся.

– Стивену не стоило так усердствовать в этом деле. Это могло закончиться тюрьмой. – Он сделал глоток шампанского. – Мой брат подделывает документы!

– О чем ты говоришь? – Я удивленно уставилась на Сета. – Я ясно видела твою подпись. Это единственное, что я смогла прочитать.

– Но я ничего не подписывал, моя дорогая. Я не интриган. Это все Стивен. И я чувствую, что мама тоже приложила к этому руку. Мы оба – жертвы их тайного заговора.

Я некоторое время тупо смотрела на Сета, потом запрокинула голову и захохотала.

– А, значит, и в твоем брате наконец проснулся цыган!

– Может, ты теперь снова передумаешь? – спросил Сет.

– Нет, на этот раз я выбрала правильного брата. Но лучше не старайся меня смутить. Я все еще очень легко краснею.

Несколько минут мы молча смотрели на огонь.

– Как тебе нравится Стивен! – снова воскликнула я. – Он одурачил меня! Потому что знал, что хоть я и люблю тебя, но другим способом меня к тебе не отправить. Я бы ни за что сама не поехала.

– Ни за что?

– Нет. Я была очень на тебя сердита. Я и сейчас сердита, но все же решила дать тебе возможность исправиться, когда мы покончим с шампанским.

Сет поцеловал меня в шею и медленно начал вынимать шпильки из моих волос. Весело потрескивал огонь. Я была счастлива и лишь немного смущена, думая, что за чудесный человек Стивен и как он был добр ко мне.

– Сет, могу я поговорить с тобой? Это очень важно.

– Конечно, Рони.

– Теперь мы будем настоящими мужем и женой. Отныне и во веки веков, до самой смерти. Я никогда больше не буду лгать тебе. Но я не хочу, чтобы между нами оставалась старая ложь. – Я опустила голову Сету на грудь, а он гладил меня по волосам. – Я хочу сказать тебе, что, когда я говорила, что ни разу не спала со Стивеном, это была неправда. Мы спали с ним в замке, во время бегства из Мюнхена.

Сет молчал. Я заволновалась.

– Но это все, клянусь! Только в тот раз! Мы ничего не могли с собой поделать. И… это получилось не очень хорошо. С тобой гораздо, гораздо лучше! О, теперь ты будешь на меня сердиться! – Я снова прижалась головой к его груди. – Зачем я это рассказала!

– Ты думала, что умираешь, и все равно лгала, – сказал он с упреком.

– Но из благих побуждений! – заверила я его. – Потому что братья не должны ненавидеть друг друга, а я думала, что ты никогда не помиришься с ним, если будешь ревновать меня. А теперь, когда мы снова муж и жена, ты будешь время от времени вспоминать о том случае и сомневаться во мне. Лучше сказать правду сейчас и положить конец всем сомнениям.

– Так вот как вы, цыгане, относитесь к правде? – По голосу Сета я поняла, что он усмехается, и взглянула ему в глаза.

– Ты на меня не сердишься? Ты прощаешь меня?

– Маленькая глупышка, – вздохнул он. – Отложи свои правды и неправды на потом хотя бы сейчас. Есть только одна правда, которая меня интересует. Ты здесь и ты меня любишь. – Он поцеловал меня. – Но больше никакой лжи, понятно?

– Да, да, – с готовностью подхватила я. – Больше никакой лжи! Я кое-чему научилась!

– И никакого воровства. Сколько еще разъяренных баронов и сынов Дана гоняются за тобой по земле?

– Ни одного, клянусь! Я больше не стану лгать и воровать. Обещаю! Пусть огонь выпрыгнет из камина и поглотит меня, если я нарушу свое обещание!