Розалинда Лейкер - Танцы с королями

Наступил сентябрь, и начались бурные хлопоты, связанные с подготовкой королевской свадьбы. Людовик с первого взгляда по уши влюбился в свою невесту, едва она успела прибыть в Версаль. Злые языки, правда, нашептывали ему, что принцесса отличается весьма недалеким умом, и, возможно, так оно и было, но ее прозрачные темные глаза и пикантная внешность сразу покорили короля. Ему было решительно все равно, что Мария Лещинская на целых семь лет старше его. Жасмин тоже была на два года старше его, и это не помешало ему влюбиться. Не то, чтобы мысль о ней часто посещала его в эти дни. Нет, это случалось мимоходом и уже совершенно не ранило его сердце. Болезненная пустота, оставшаяся после исчезновения Жасмин, со временем заполнилась, к тому же теперь он испытывал возбуждение, связанное с предстоящей свадьбой. Людовик уже вполне созрел для сильной, настоящей любви, и она явилась к нему в образе польской невесты. Улыбаясь и радуясь в душе, но внешне продолжая оставаться сдержанным и хладнокровным, король стоял у себя в опочивальне и ждал, пока его нарядят в одежды из белого шелка. И когда на его плечи лег, наконец, длинный, отороченный горностаем бархатный плащ цвета сапфира с золотыми лилиями геральдического герба, Людовику показалось, что сама судьба ласково дотронулась до него своим перстом.

На Королевской площади играл военный оркестр. Людские реки стекались сюда через открытые настежь ворота с самого рассвета. Все были охвачены праздничным, ликующим настроением. В вестибюле шла бойкая торговля сувенирами, приготовленными специально к этому знаменательному событию. Всем хотелось посмотреть на короля и королеву, когда они выйдут на балкон после окончания торжественной и пышной церемонии венчания в королевской часовне.

Площадь была уже запружена народом настолько, что Маргарите пришлось выйти из кареты, едва добравшись до середины, потому что кучер не мог проехать дальше. Кое-как она добралась к тройным аркам с позолоченными решетчатыми воротами и вошла в вестибюль лестницы Королевы, хорошо знакомой ей еще с тех пор, когда она, торгуя здесь веерами, с нетерпением ждала появления Огюстена.

Тревоги последних месяцев, волнение за судьбу двух самых дорогих ей людей не могли не сказаться на Маргарите. Она очень похудела и осунулась. Лоб избороздили морщины — следы напряженных раздумий и переживаний, а когда-то знаменитые огненно-рыжие волосы поседели, и лишь кое-где чудом сохранившиеся локоны сверкали рубиновыми прядями, свидетельствуя о былом великолепии. И все-таки даже в шестьдесят один год она по-прежнему держалась гордо и независимо, спина ее оставалась прямой, а покачивание грациозных бедер заставляло оглядываться даже молодых мужчин. Однако сегодня в этом столпотворении некому было обращать на нее внимания, когда она поднималась по лестнице среди множества снующих взад-вперед придворных. Она вошла в зал Мира, соединявшийся с залом Зеркал.

От знающих людей Маргарите стало известно, что король будет следовать из своих покоев в королевскую часовню именно этим путем, чтобы как можно больше подданных могли лицезреть своего монарха. Она никак не предполагала увидеть такое скопление народа здесь, в длинной сверкающей галерее. Люди заполнили до отказа даже все семнадцать оконных ниш, не говоря уже о специальных, обитых бархатом многоярусных сидениях в виде трибун, которые ставили здесь в особо торжественных случаях. Маргарита не стала заходить внутрь помещений, а заняла место, на которое не претендовал никто. Она стала спиной к зеленому пилястру арки, отделявшей зал Мира от зала Зеркал. Сама же арка, плавно изгибавшаяся вверху, находилась у нее прямо над головой.

Ждать оставалось, судят по всему, совсем недолго. Она бросила взгляд в сторону камина из серого камня в зале Мира, но на каминной полке не было часов, которые подсказали бы ей, сколько времени прошло с того момента, как она оставила Шато Сатори. Вплоть до сегодняшнего утра ей не было точно известно, сможет ли она отлучиться из дома. Все зависело от того, каким будет в этот день самочувствие Лорента. К счастью, оно оказалось хорошим, и Лорент даже одобрительно заулыбался, когда жена выразила желание отлучиться в Версаль посмотреть королевскую невесту.

— Иди, моя… дорогая. Берта… побудет со мной.

И тогда Маргарита забегала по комнатам, спешно подыскивая себе подходящий наряд. В конце концов, она решила надеть официальное платье типа того, что носили придворные дамы, и изумрудные украшения. В последнюю секунду она схватила со столика веер, украшенный драгоценностями, и спустилась на крыльцо, около которого ее уже ждала карета. В такое торжественное и радостное время король будет расточать милости направо и налево, и Маргарита надеялась оказаться в числе осчастливленных.

— Король идет!

Эта весть пронеслась по толпе, и ее подхватили и передавали дальше мужчины и женщины, придворные и купцы, но если первые произносили эти слова почтительно, благоговейным шепотом, то буржуа, заполнившие все пространство вплоть до второй прихожей с прелестным овальным окном в позолоченном фризе, в которую выходила дверь королевской спальни, особенно не церемонились и говорили громко, словно находились на улице. Маргарита судила о передвижении короля по ликующим возгласам, которые волной накатывали туда, где она стояла. Несмотря на то, что она готовилась к этой встрече, все произошло так внезапно, что у нее перехватило дыхание. Король появился совсем близко перед ней. Вот он, этот юноша, который полюбил ее дочь… Никогда еще не был он преисполнен такого королевского величия, как сегодня. В воздухе стоял беспрерывный шорох и шуршание одежды — это придворные и их жены, занимавшие первые ряды, кланялись и приседали в реверансах. Находившиеся сзади приветствовали короля аплодисментами и восторженными криками, которые были подхвачены и теми, кто стоял в зале Зеркал.

Маргарита сделала шаг вперед и присела в реверансе, не сводя при этом взгляда с лица Людовика. В его глазах блеснули искорки: он узнал Маргариту, когда она подала ему кремовую розу из цветников Шато Сатори. Король принял подарок изящным жестом руки.

— Благодарю вас, баронесса.

— Этот цветок — символ радости, сир.

— Какая очаровательная мысль! Как поживает ваш муж? Надеюсь, ему стало лучше?

Маргариту тронуло до глубины души, что Людовик даже в такой волнующий и знаменательный для себя день вспомнил о Лоренте и поинтересовался его здоровьем. Одновременно она почувствовала облегчение, поскольку этим вопросом король подал ей повод обратиться к нему с просьбой, ради которой она и появилась здесь.