Дебора Мартин - Пиратская принцесса

Если бы он не говорил это с такой серьезностью, она бы расхохоталась.

— Да, я действительно об этом как-то не подумала. Нонк Жак, должно быть, страшно рассердится, если вы ему скажете. Так что лучше не надо.

Когда до его понимания дошло креольское словечко «нонк», обозначающее «дядя», то с ним произошла неожиданная и почти комичная перемена. Кровь отлила от его лица, рот раскрылся.

— Нонк Жак? — эхом повторил он замогильным голосом.

Она кивнула.

— Да, нонк Жак. Брат моего покойного отца.

— Не может быть, — недоверчиво пробормотал он. — Братом Жака был Гаспар Зэн… — Тень пробежала по его лицу. — Погодите-ка, ваш покойный отец? Вы же не хотите сказать, что вы дочь…

— Гаспара Зэна. Да, это мой отец.

Теперь у него был вид тяжело больного человека.

— Но ваша фамилия Гирон.

— Представьте, я знаю, — она еле сдержала усмешку. — Просто я взяла девичью фамилию матери, когда переехала жить к Фонтейнам. Они надеялись, что таким образом предотвратят скандал. Увы…

Он отшатнулся от нее, взъерошив себе волосы.

— Не верю я вам. Если это правда, то ваш отец был одним из самых страшных и беспощадных пиратов в Гольфстриме.

— Боюсь, так оно и есть. Спросите любого в Новом Орлеане, и вам ответят, что да, я его дочь. Зачем бы мне обманывать вас, как думаете?

— Чертовщина какая-то. Гаспар Зэн! Невероятно! Они с Жаком завезли сюда больше отравы, чем сам Генри Морган. Пока Гаспара не убили… — Он умолк, взгляд его был преисполнен презрением.

Камилла опустила глаза, платок, который она вертела в пальцах, был уже влажный.

— Ну вот, похоже, вы тоже наслышаны о моей семье.

— Делом всей моей жизни стало побольше узнать о человеке, которого я намереваюсь… — он замолчал так резко, будто еле успел поймать себя за язык, — …с которым я намереваюсь вести дела. — Он прислонился рядом с ней к забору и тихо сказал: — Вы там были? Когда английские пираты напали на лагерь вашего отца, вы там были?

Тот день возник в ее памяти с мучительной ясностью. Резкий запах пороха и крови ударил в нос, когда она вбежала в лагерь… И повсюду — трупы… одни с перерезанным горлом, другие изуродованы ружейными выстрелами в упор. Это были те самые выстрелы, которые она слышала с болота, на звук которых побежала что есть сил к лагерю, чтобы застать родителей, лежащих возле обеденного стола в лужах собственной крови.

Она поглубже вдохнула морозного воздуха, чтобы страшные образы исчезли.

— Да, я была там. Не во время боя, но сразу после… Я собирала клюкву на болоте, когда англичане напали и всех перебили. Вот почему они меня не нашли.

Теперь в его голосе явно слышалось сострадание.

— А Жак в это время возвращался из Нового Орлеана и поэтому избежал смерти. Я прав?

Она кивнула. Дядя Жак приехал как раз вовремя, чтобы застать последний вздох своей жены. Иногда Камилла спрашивала себя, чувствует ли дядя Жак такую же боль, что и она, от необходимости жить дальше, когда погибли все близкие. Много ночей провела она без сна, вопрошая в темное небо: «Почему именно я? Почему бог не позволил мне умереть?»

— После этого, — продолжала она немного охрипшим голосом, — дядя Жак запретил мне иметь дело с пиратами.

— Да уж, надеюсь.

— Поэтому я и живу с тетей Юджиной, сестрой моей мамы. Дядя Жак решил, что так будет лучше, что я должна найти свое место в обществе.

Тяжело было в четырнадцать лет потерять обоих родителей, но еще тяжелее было смириться с дядиным решением: она должна жить впредь не с ним, а с незнакомыми людьми. Но когда дядя Жак признался, что намерен не только продолжать атаковать корабли, но и отомстить английским пиратам, то Камилла поняла, что разумнее всего дать ему жить собственной жизнью, а у нее свой путь.

Ее неприятие каперской жизни только усилилось, когда она увидела, насколько изменился после той бойни дядя Жак. Если раньше он был простодушным, очаровательным мошенником, то теперь превратился в мрачного убийцу. Она слышала жуткие истории о том, как, взяв в плен английских пиратов, он беспощадно убивал их одного за другим. И даже разгромил американский военный корабль, попытавшийся встать у него на пути, когда в бескрайних водах Атлантики он искал убийц, погубивших его семью.

Совершив свою страшную месть, он немного поутих и вновь обрел черты прежнего милого дяди-мошенника, которого она так любила в детстве. Жак вернулся в Новый Орлеан, и между ними вновь зародилась хрупкая дружба. Но стоило завести речь об англичанах, в глазах его загорался пугающий огонь, при виде которого у нее холодели пальцы. Ее глубоко ранила мысль, что когда-нибудь и он закончит жизнь, как ее родители.

Майор Вудвард вздохнул.

— Черт подери! Карамба и черт подери! Дочь Зэна! Только этого мне и не хватало, — он потряс головой. — С трудом верится, хотя, признаюсь, многое проясняет.

— Что, например? — она подняла на него глаза.

— Ну, например, то, почему вы так храбро вели себя на балу. И также то, почему до сих пор не замужем. — Голос его стал жестче. — И заодно и то, почему прибегли к шантажу, чтобы добиться моей помощи.

— Но ведь вы поможете мне, правда? — Она беспрестанно теребила платок, пытаясь скрыть свою неуверенность. — В обмен на мое молчание, договорились?

Он отодвинулся от нее и поглядел в сторону магазина Зэна.

— Я еще не решил. Но, поверьте, мадемуазель, лучше бы вы держались от всего этого подальше.

— От чего подальше? От безвыходного положения моей кузины?

— И от этого в том числе. — Он немного помолчал. — А более всего от моих дел с Жаком Зэном. — В его голосе проскользнуло нетерпение, но она не собиралась отступать.

— Если желаете последнего, то вы должны помочь мне с первым. Я не могу отказаться от поисков солдата, укравшего невинность Дезире. И если мне придется заставлять вас помочь, то способ я найду, можете не сомневаться.

— Серьезно? — спросил он насмешливо. — Сдается мне, что ваши угрозы — не больше чем пустой звук. Вряд ли вы горите желанием сдать дядюшку властям. Ну что, прав я?

Она не учла, что в этой маленькой битве он сможет использовать против нее такой ход. Ну что ж, мало ли других хитростей в копилке настоящей женщины.

— Вы правы. Я никогда не подвергну дядю Жака такой опасности. Но я абсолютно уверена, что вашим планам мне удастся помешать в любом случае. Подозреваю, что ваш вклад в дядин промысел довольно незначителен. Представляете его реакцию, если я пожалуюсь, что вы оскорбили меня на балу? Он сразу порвет с вами все дела, это в лучшем случае.

— Как я… что? — Он резко шагнул к ней, совершенно взбешенный. — Я не оскорблял вас!

Она пожала плечами.

— А дядя Август, кажется, считает, что оскорбили. И, уверяю вас, если я пророню пару слезинок и кинусь дяде на шею…