Екатерина Романова - Прекрасная славянка

В основном, как она знала, девушек желали не просто попользовать, но и убедиться в их плодовитости. Поэтому свадьбу часто играли после рождения первого чада. И это не казалось странным, ведь никому не хотелось бесплодную жену до старости кормить. А тут — такая наивная вера в силу девичьей непорочности. Что с него взять — ребенок!

Успокоив мальчишку, Любава уложила его спать на лавке в своей горнице. Он ни за что не хотел уходить в другую комнату, которую ему велел подготовить князь. Говорил, что он слишком маленький и недостоин таких покоев. Любава удивилась такой преданности и гнать его не стала.

Она задула свечу, укрыла Акуньку теплым одеялом и сама улеглась спать.

Наступившее утро было полно сюрпризов.

Встреча с волхвом застала Любаву врасплох. Как бы ни настраивала она себя на эту встречу, как бы ни желала ее, но Акунька оказался прав… Волхв Волегост был слишком влиятельным в Икростене человеком, чтобы подстраивать свои желания под чьи-то удобства.

Не успела Любава поднять головы от подушки, как ей сообщили, что Волегост прибыл в княжий терем. Одевшись почти молниеносно, Любава все равно не успела закончить свои приготовления, как дверь заскрипела, и Волегост вошел в ее светлицу.

От неожиданности и ужаса Любава содрогнулась. Она не успела никак представить себе местного волхва, но то, что она увидела, превзошло бы все ее ожидания.

Огромного роста старик был облачен в кожаные одежды с головы до ног. Длинные седые волосы на его голове в нескольких местах были перехвачены костяными амулетами. На старике была черная медвежья шкура, которая почти касалась пола. Огромная голова медведя свешивалась с его плеча. Теперь-то Любаве стало понятно, откуда пошло прозвище Медвежатник. Страшнее и величественнее этого человека не выглядел ни один колдун ее племени.

Волегост не стал представляться. Он был абсолютно уверен в том, что девушка знает, кто перед ней. Любава не стала его разочаровывать.

— Приветствую кудесника Волегоста! — поклонилась она, впрочем, весьма умеренно.

Волхв смерил ее взглядом и заговорил:

— Так вот как ты выглядишь, странная гостья… Хороша.

Медвежатник прошелся из угла в угол и устремил на нее пронзительный немигающий взгляд. Его мягкие речи не обманули Любаву, она прекрасно понимала, насколько этот человек может быть жесток, как понимала и то, что была слишком мелкой и слабой для него фигурой, чтобы замышлять какой-то хитрый ход против нее. Это давало ей право надеяться на его прямоту и честность.

— Я знаю, что ты вернула князю заклятый перстень. Я хочу знать, где ты взяла его и кто послал тебя.

Любава лихорадочно пыталась думать, одновременно изображая на лице простецкое равнодушие.

— Заклятый перстень? Так на этом перстне лежало заклятие? Вот уж новость. Я странница, добрый кудесник! Путешествую как придется. В Яром городище мне пришлось продать лошадь, чтобы купить себе еду. Одна добрая женщина дала мне лодку. И просила передать князю в Икростене перстень. Вот и все. Больше мне ничего не известно.

Казалось, Волегосту понравился рассказ Любавы. Он усмехнулся себе в бороду и стал дружелюбнее.

— Значит, это не твой перстень?

— Что ты, кудесник! Конечно же, нет! Откуда у меня мог взяться перстень князя Вадима?

— А откуда у той женщины он мог взяться, ты не думала?

Волхв разглядывал Любаву с откровенным любопытством. Пытался понять, насколько она честна.

Любава слышала, что волхвы могут пускать в ход магию, когда испытывают человека. Почему-то ей не хотелось узнавать, умеет ли Волегост управляться со своими амулетами. Поэтому она отвечала как можно ближе к правде и старалась сама всей душой верить в то, что говорит.

— Нет. Не думала.

Девушка изобразила напряжение мысли.

— А что, она его украла у князя? Или… может быть, выманила?

— Выманила, говоришь… А что… Пожалуй, выманила. Чарами своими завлекла и одурачила нашего князя по малолетству. Он был здоров, силен, отважен и пользовался уважением своих подданных, а теперь превратился в тень самого себя.

— И все дело было в обычном перстне? — ахнула Любава.

— Да нет. Не совсем обычном. Перстень был заговоренным. Его изготовила женщина…

— Женщина?! — перебила Любава Волегоста, даже не заметив этого.

У нее уже не получалось изображать безразличие.

Волхв недовольно посмотрел на девчонку, осмелившуюся прервать поток его мыслей.

— Женщина, — повторил он. — Самая искусная мастерица своего дела.

Любаве показалось, что в голосе могучего волхва проскользнуло восхищение. «Наверное, он был знаком с этой женщиной, — подумала она. — Оказывается, здесь многие женщины промышляли ювелирным делом. Та же самая Шушунья…»

— Гордея, — величественно промолвил волхв. — Мать князя. Этот перстень так и называли Перстень Гордеи.

«Надо же, — подумала Любава, — и княгиня туда же. Ей-то что, на хлеб не хватало?»

— И зачем же она сделала это кольцо? — удивилась девушка.

Волхв посмотрел на Любаву с неприязнью, но потом смягчился. Он вроде бы пытался оценить степень ее искренности и незлобивости. Самой Любаве волхв начинал нравиться. «Кто сказал, что этот старик высокомерный и злой? Обычный человек. Вон сидит. Растрепанный весь. Размечтавшийся. Гордеей своей окрыленный».

— Она умирала, — жестко сказал волхв. — Мальчишка был тогда слишком мал, а Гордея уже овдовела. С помощью этого перстня и моих заклятий она обезопасила престол сына от посягательств.

— Обезопасить престол при помощи кольца? Неужели все может быть так просто?

— Не просто, — скривился волхв. — Совсем не просто. Гордея шла на предательство и обман ради спокойствия и счастья своего сына. А он, по молодости, не смог оценить всей силы этого дара. Он отдал перстень с заклятием недостойной! Глупый маленький щенок!

Любава попыталась вообразить себе: высокий широкоплечий Вадим… и щенок. Это было столь нелепо, что ей хотелось улыбнуться. Но она сдержалась. Волегост судил о том, что ей самой было неведомо. Ведь был же князь когда-то маленьким и, возможно, даже глупым, хоть ей и трудно это представить.

Любаве очень нравилось разговаривать с волхвом, и она давно уже чувствовала себя с ним чуть ли не родственницей. Но ее стало тревожить, что беседа, которую они вели, становится слишком откровенной. Не надо было забывать, кто перед ней. Это самый могущественный человек в Икростене! Может, он откровенничает с ней, потому что уже замыслил недоброе…

Будто прочитав ее мысли, Волегост опустился в кресло, предложив ей тоже сесть. Он закрыл морщинистые веки и оттого сразу будто бы постарел на несколько десятков лет. Не открывая глаз, он проговорил.