Нэн Райан - Строптивая принцесса

Она тихонько вздохнула, закрыла слезящиеся глаза и расслабилась, прижавшись к широкой крепкой груди своего похитителя. Потом принцесса вздохнула, облизнула пересохшие губы и, приоткрыв глаза, посмотрела на Вирджила.

Его загорелое красивое лицо по-прежнему оставалось таким же бесстрастным, как у каменной статуи, но вот глаза, эти невероятно голубые глаза, были устремлены на нее, и странный дьявольский свет струился из их глубины. Неожиданно интуиция принцессы послала ей предупреждающий сигнал о том, что ей грозит большая опасность.

Она инстинктивно поняла, что заключение в тюрьму Эль-Пасо еще не самое страшное, что могло бы с ней случиться. Самая большая угроза исходила от этого высокого, мужественного техасского рейнджера. Он ничуть не походил на тех мужчин, которые окружали ее дома, и принцесса даже не знала, как ей следует держаться с ним. И она ни капли не доверяла ему, поэтому постоянно должна быть начеку.

Принцессу Марлену, несмотря на эти тревожные мысли, неудержимо клонило в сон. Нужно передохнуть, у нее еще будет время обдумать нелепую ситуацию, в которую она попала. Принцесса смежила отяжелевшие веки и крепче прижалась к его груди. Последнее, что она услышала, был глухой ритмичный стук сердца ее похитителя.

Глава 11

— Поездка в Лондон в июне, скачки в Гудвуде, катание на яхте в Каусе, праздник в Германии в июле.

Голос Монтильона звучал тихо и размеренно, как было всякий раз, когда он наставлял свою внимательную ученицу. Все это он неоднократно говорил ей и раньше. Но он готов повторять это бесконечно, лишь бы она запомнила все до малейшей детали. Очень важно, чтобы она представляла себе даже самые незначительные аспекты жизни королевского двора и могла чувствовать себя уверенно даже тогда, когда ей будут задавать самые каверзные вопросы.

В Далласе вечерело.

Последние лучи заходящего солнца проникали в открытые двери балкона отеля «Адольфус». Легкий вечерний ветерок шевелил шелковые шторы.

Монтильон расслабился, сидя в кресле рядом с туалетным столиком, за которым устроилась красивая женщина, избранная им на роль принцессы Марлены. Она старательно и послушно внимала ему, а баронесса Ричтоффен в это время сооружала из ее рыжих волос замысловатую прическу.

Королева «Серебряного доллара» играла роль принцессы даже лучше, чем мог рассчитывать на это Монтильон. С той самой минуты, как певица ступила на платформу Форт-Уэрта, она продемонстрировала недюжинные актерские способности. Их пятидневное пребывание в этом городе прошло весьма успешно, в балах и банкетах приняла участие вся городская элита. Многие из них изъявили желание помочь деньгами обнищавшему королевству.

Шесть дней спустя они покинули Форт-Уэрт и, проехав тридцать миль, прибыли в Даллас. Прием, оказанный им здесь, был таким же теплым и радушным, как и везде, а главное — выгодным. Многие денежные мешки города решились предоставить им займы. А банкеты, скачки и приемы также значительно пополнили королевскую казну за счет добровольных пожертвований.

Сегодня их последний вечер в этом городе, а завтра утром королевский поезд отправится на юг, в Сан-Антонио. Монтильон был очень доволен.

— Ты должна помнить, что принцесса с самого рождения жила в атмосфере привилегий, — продолжал он наставлять ученицу. — У нее была нянька-немка, гувернантка-шведка, портной-француз. — Он помолчал, а потом, покачав головой, задумчиво произнес: — Она никогда не общалась с обычными детьми, от нее никогда не требовали усидчивости, и ей не нужно было считаться с чувствами других. — Монтильон снова помолчал. — Однако ты всегда должна помнить, что на публике монарх обязан проявлять только самые лучшие черты своего характера.

— Не беспокойся, Монти, — улыбнулась блистательная, элегантная Роберта Энн, грациозно повернувшись к нему. — Я буду вести себя так, что никто не заподозрит, что я не ее королевское высочество.

Монтильон улыбнулся ей в ответ. Наряженная для вечернего бала Робби совсем не походила на девицу легкого поведения. Она была потрясающе, божественно хороша в роскошном длинном платье из небесно-голубого шифона. Ожерелье принцессы из бриллиантов и сапфиров украшало ее высокую белую шею. Глубокий вырез платья позволял увидеть гладкие мраморные плечи и в то же время целомудренно скрывал ее полную нежную грудь. На лице не было косметики, и лишь коралловая помада оттеняла ее полные чувственные губы. Восхитительные изумрудные глаза были опушены такими густыми и темными ресницами, что их даже не нужно было подкрашивать.

— Я закончила. Вы можете вставать, ваше высочество. — Баронесса исполняла свою роль так же талантливо, как и эта хорошенькая молодая женщина в роскошном наряде с затейливой прической.

Рыжеволосая красавица царственно поднялась с кресла. Монтильон встал и предложил ей руку. Она приняла ее, и они торжественно направились в богато обставленную гостиную. Там Монтильон, которого не покидали тревожные мысли, обеспокоенно произнес:

— Этот вечер будет довольно легким для тебя. Экипаж губернатора подадут в восемь тридцать. Тебя провезут по улице до отеля «Бейкер». Ужин начнется ровно в девять, и ты будешь сидеть между мэром Далласа и губернатором Техаса. После ужина, в десять вечера, начнутся танцы. И как обычно, все будут умирать от желания потанцевать с тобой. Но если ты почувствуешь, что устала, можешь покинуть бал после одиннадцати, объяснив гостям, что утром тебе надо рано вставать. — Он умолк, а потом осторожно поинтересовался: — Ты не возражаешь против такого вечера?

— Возражаю ли я? — засмеялась Робби. — Ты, наверное, шутишь. Да я в восторге от встреч с этими богатыми и влиятельными людьми. Я готова заниматься этим всю оставшуюся жизнь!

Монтильон озадаченно нахмурился, посмотрел ей в глаза и впервые обратился к ней по имени:

— Робби Энн, мое дорогое дитя, твой энтузиазм восхитителен, ты потрясающая актриса, но не забывай, что эта великосветская жизнь, которой ты наслаждаешься сейчас, временна. Ты играешь роль в шоу, которое скоро закончится.

— Я знаю. Да, я знаю. — Робби тоскливо вздохнула. — Хотя мне нелегко смириться с тем, что все это скоро кончится.

Монтильон прекрасно понимал ее. Да и какой женщине не понравится, когда с ней соглашаются, ловят каждое ее слово, стремятся предугадать малейшее желание? Кому не понравится, когда с ним обращаются с благоговением и подобострастием? Кто откажется от такой восхитительной жизни, которая бывает только в сказках?

В большую резную дверь постучали, и Монтильон вернулся к реальности.

— Карета подана, ваше высочество, — громко произнес он.