Мэгги Осборн - Рыжая невеста

— Вы когда-нибудь участвовали в стычке с индейцами? Она облегченно вздохнула. Теперь у нее было что сказать.

— Несколько раз. У всех племен сейчас есть лошади и оружие, но патронов не хватает, и они не могут часто упражняться в стрельбе. Если только индеец не подойдет почти вплотную к своей мишени, он наверняка промахнется. Но если они пустят в ход луки и стрелы, тут равных им нет.

Поскольку они покинули форт в спешке, Таннер не успел побриться. Фокс глянула на отросшую щетину и подумала о том, что ему, наверное, придет борода. Хотя ей больше нравились бритые мужчины.

Интересно, размышляла Фокс, сознает ли Таннер, что, несмотря на свой восточный выговор и дорогие сапоги и одежду, он представляет собой не менее внушительную фигуру, чем Ханратти и Браун? Но авторитет Ханратти и Брауна держался на оружии, Таннер легко завоевывал его своей манерой поведения — уверенной, с чувством превосходства. Достаточно было взглянуть на этих трех мужчин, чтобы безошибочно определить, кто из них босс.

Возможно, некоторые посчитали бы его высокомерным. Даже в том, как он носил шляпу — немного набекрень, — было нечто вызывающее, не говоря уже о том, с какой решительностью он брал все в свои руки. Но Фокс нравились высокомерные мужчины. Не было ничего противнее неуверенных хлюпиков или таких, кто предпочитал подчиняться, а не быть лидером. Конечно, с высокомерными труднее ладить из-за их раздражающей склонности всегда считать себя правыми.

— Как вы думаете, кто-нибудь попытается украсть у вас золото?

Он повернул голову и встретился с ней взглядом.

— Нет, не думаю.

Его ответ был доказательством того, что ее мнение о нем правильное. Никакие аргументы никогда не смогут убедить его в том, что он не прав. Что ж, придется ему все испытать на собственной шкуре. Дай Бог, чтобы она ошиблась, но это было маловероятно. Впрочем, ее уверенность свидетельствовала о том, что и она не лишена заносчивости.

— Видите вон там вдали деревья? Это почтовая станция. Там будет хорошее пастбище для животных, поскольку станция находится между озером и рекой, так что травы там будет вдоволь. — Она медленно и внимательно оглядела вершины холмов. — Похоже, сегодняшний день кончится благополучно.

На самом деле предсказать это было невозможно. Но если бы Фокс была пайютом, она напала бы сейчас, а не позволила бы своей мишени скрыться за толстыми глинобитными стенами станции. Скорее всего сегодня можно уже не беспокоиться об индейцах.

Старая почтовая станция была совсем крошечной: загон для лошадей и один дом, в котором могло разместиться не более десяти человек, да и то без особых удобств.

— В этих заброшенных местах есть что-то жуткое, — поежился Таннер, когда они въехали во двор.

Фокс взглянула на него с удивлением. Надо же, она только что подумала о том же самом. Домик явно разрушался. Один угол крыши провис, а из трубы вывалилось несколько кирпичей.

— Станцию закрыли всего четыре месяца тому назад, — сказала Фокс.

Да, природа здесь была суровой. Жара, холод и ветер с песком делали свое дело: высасывали жизнь и из людей, и из домов.

Когда они вошли в дом, в нос им ударил затхлый воздух нежилого помещения, смешанный с запахом табачного дыма. Короткий осмотр дома показал, что из него вывезли всю мебель и вообще все необходимое.

Фокс вышла на веранду и, осмотрев огороженный стеной двор, решила, что им будет удобнее расположиться здесь, чем в доме. Но только она повернула голову в сторону загона, где мужчины разгружали мулов, чтобы сказать им о своем решении, как в стену дома вонзилась стрела. Она пролетела в футе от ее головы, и то, что ее не задело, было чистой случайностью или скорее везением. Если бы индейцы могли видеть ее поверх стен, они выстрелили бы более точно.

Она спрыгнула на землю и помчалась к загону: ее ружье все еще свисало с седла.

— Индейцы!

Мужчины подняли головы, и в это время еще одна стрела перелетела через стену и проткнула корзину, под которой было спрятано золото.

Фокс чертыхнулась.

— Видите выступы в стене и прислоненные к стенам стремянки? — Эти выступы давали возможность обозревать окрестность и были удобными площадками для стрельбы. — Рассыпаемся. Встаньте по одному у каждой стены.

Схватив ружье и патроны, она бросилась к передней стене с воротами. Таннер побежал за ней. Она подтащила стремянку и присела у самой стены. Солнце уже садилось, но глиняные стены все еще держали тепло.

Из-за стен были слышны крики, хохот, улюлюканье и топот копыт. Индейцы атаковали деревянные ворота, осыпая стрелами нетесаные бревна.

. — Вы знаете, на что это все похоже? — шепотом спросила она и прислушалась. — Будто это шалят дети. — Она посмотрела на Таннера. — Прикройте меня, но стреляйте только в случае крайней необходимости.

Он хотел было возразить, но она уже встала и смотрела поверх стены. Ну ясное дело. Шестеро молодых пайютов в боевой раскраске просто забавлялись. Старшему из них было не больше пятнадцати.

— Эй! — крикнула она, чувствуя, что начинает злиться. Таннер поднялся рядом с ней и нацелил револьвер на индейцев.

— Что вы, черт возьми, делаете?

Отправляйтесь домой, пока вас всех не перестреляли! — крикнула Фокс на языке пайютов. Улыбки исчезли с лиц ребят, и они так ошеломленно смотрели на Фокс, будто на их языке заговорило дерево. — Стрелы ничего не могут сделать против ружей. Вот смотрите! — Подняв ружье, она выстрелила в столб, стоявший в тридцати футах от ворот. Второй выстрел был сделан в землю в десяти дюймах от ног самого старшего мальчишки. Индейцы сразу поняли смысл этой демонстрации. Один из них пустил еще одну стрелу в ворота, вскочил на свою лошадку, и вся ватага помчалась к холмам.

— Зачем вы встали? Вас могли убить, — сердито сказал Таннер.

— Это были всего лишь дети.

— Но у детей было оружие. А что вы им сказали? Фокс сбросила на землю стремянку.

— Я сказала, что они здорово выглядели в боевой раскраске.

— Черт! Похоже, мы пропустили самое интересное, — сказал подошедший Ханратти. — Я бы не возражал заполучить скальп индейца.

Фокс резко обернулась и ткнула ему пальцем в грудь.

— А теперь слушай меня внимательно, Ханратти. И ты, Браун, тоже. Вы ни в кого — слышите, ни в кого — не будете стрелять, пока я вам не скажу. Ни в индейцев, нив белых, ни в солдат, ни друг в друга. Мне ясно, что вы ни черта не знаете о том, что здесь происходит, так что будьте осторожны. — Ее просто разрывало от ярости. — И запомни, Ханратти, белые не берут скальпов.

— Некоторые берут.

— Ты прав. — Она презрительно сжала губы. — Разреши мне сказать это по-другому. Порядочные белые люди не берут скальпов. А теперь начнем разбивать лагерь.