Дженнифер Блейк - Королевская охота

— Я же оскорбил вас.

— Можно и после… — Кейт осеклась: договорить ей помешал ком в горле. Шотландец поверил ей так охотно, что она не знала, что сказать. К примеру, покойный сводный брат, который обеспечивал их с сестрами, такой доверчивостью не отличался.

— После так после. Но вернемся к главному. У меня есть идея.

— Да?

— Давайте потанцуем.

— Потанцуем?.. — повторила Кейт, словно желала убедиться, что не ослышалась.

Кто-то играл неподалеку на лютне, но мелодия эта едва ли подходила для танца. Кроме того, глаза Росса сверкали игриво и восторженно, что совершенно не соответствовало строгости его черт.

— Сегодня вечером. Если мы будем плясать под музыку, у короля может сложиться впечатление, будто легкость царит в наших сердцах и мы согласны повиноваться его приказу.

— Должны быть и иные способы…

— Или споем.

— Я бы скорее подождала, как вы предлагали изначально. — Кейт невольно рассмеялась. Ей не хотелось забывать, что он усомнился в ней, и не хотелось, чтобы подобный вздор отвлек ее от обиды.

— Как скажете. Мы можем спеть, когда начнется подготовка к Рождеству. Можем бубнить себе под нос что-то вместе с монахами, пересвистываться со служанками и издавать рулады с жонглерами. Никто не заподозрит, что мы замышляем.

— Замышляем? Я лично ничего не замышляю!

— Разумеется. За неповиновение королевской воле и повесить могут.

— Пожалуйста, хватит шутить! По-вашему, мы должны притворяться, будто эта помолвка принесла нам счастье? Будто мы ждем не дождемся свадьбы? Будто все по-настоящему?

— А разве я говорил, что это не так? — Росс взял ее руку и поднес к губам, все это время не сводя с леди синих глаз.

Мышцы в теле Кейт сократились в невольном спазме.

— Перестаньте!

— Боюсь, перестать я смогу лишь на некоторое время, — с улыбкой ответил Росс. Его веки тяжело нависали, как у человека, готового в любой момент погрузиться в сон. — Смотрите на меня с восторгом и изумлением, если получится. Это должно вам помочь, поскольку Трилборн, кажется, изнемогает от желания узнать, что нас с вами связывает.

Последнюю фразу Росс произнес невнятно, вполголоса, и Кейт не сразу его поняла. Но в следующий миг она заметила Трилборна, который, осклабившись, наблюдал за ними из-за колонны. Ее реакция была скорее инстинктивной, чем обдуманной. Девушка гордо подняла подбородок, сделала шаг вперед и положила ладонь на запястье дерзкого Шотландца.

— Да, теперь я понимаю, — пробормотала она. — Давайте еще погуляем. Иначе мне придется запеть, а это, ручаюсь, никому не доставит удовольствия.

«Как же неприятно притворяться», — подумал Росс, окидывая взором заснеженный город и меловые горы, высившиеся вдали. За стенами замка королевский сокольничий отпустил свою птицу в погоню за зайцами, петлявшими по полям. Россу нравилась простота и ясность во всем; нравилось открыто заявлять о своих взглядах и намерениях и придерживаться их до последнего. И тот факт, что свои взгляды и намерения по отношению к леди Кэтрин ему придется утаивать, изрядно его огорчал.

Обедали они вместе, сидя возле королевского стола. Его величество выразил им свое расположение в виде отборнейших яств, и все придворные обратили на это внимание. Только слепой не заметил бы, что грядет свадьба. К тому же россказни об их совместном приключении в Новом лесу расползались по зале, как скверный запах.

Леди Кэтрин все время улыбалась и ловко справлялась с ролью счастливой невесты. Однако ее руки были холодны как лед, и она почти ничего не ела. Росс следил за тем, чтобы ее бокал не пустовал, и постоянно подкладывал ей на тарелку самые лакомые кусочки. После обеда леди извинилась и, сославшись на головную боль, проследовала к себе в покои в сопровождении новоявленного жениха. За дверью ее ожидала сестра.

Господь свидетель: у нее были веские причины сымитировать недуг. Россу также хотелось скорее очутиться наедине со своими мыслями. Но еще больше ему хотелось увести Кейт куда-то, где они смогли бы побыть вдвоем, и это желание бесило его своей нелогичностью.

Хуже того, всякий раз, когда Шотландец смотрел на Кейт, на него налетал шквал эмоций. Кровь закипала в жилах; от вожделения на глазах выступали слезы. Росса восхищало в Кейт все без исключения: ее изящество и храбрость, улыбка, каждое движение, каждый наклон смышленой головки. Но при этом он оставался сыном вздорного лэрда, презиравшего все английское, а Кейт опекал английский король. Если он, Росс, вступит в этот брак, если согласится стать пешкой в партии Генриха, то будет навеки отлучен от семьи и родины. Он поклялся никогда не жениться на Кейт, и она ему поверила. Он не мог обмануть ее доверие.

Трилборн же, как стало очевидно, хотел заполучить и ее, и ее щедрое приданое. Россу противны были грубость и приземленные желания, которыми руководствовался англичанин. Шотландец принял твердое решение во что бы то ни стало помешать ему — якобы ради благополучия леди Кэтрин, избегавшей брачных уз. Но сам он подозревал, что движим не только чистыми помыслами, но и обычной ревностью и неприязнью. Видеть, как Трилборн удостаивается какой-либо награды, было для Росса нестерпимо. А уж когда речь шла о такой награде…

Росс поклялся не жениться на леди Кэтрин, но не обещал не спать с ней. Он поклялся противиться воле английского короля, но не обещал противиться собственной воле. Эти безобразные, низкие уловки всплыли в его памяти сразу же после королевской аудиенции и до сих пор не давали ему покоя.

Интересно, понимала ли леди Кэтрин, на какие сделки с совестью готов пойти мужчина ради удовлетворения своих желаний? Она представляла собой интригующую смесь невинности и искушенности, чему, несомненно, способствовало пребывание при дворе: здесь она в течение нескольких месяцев находилась во фривольной атмосфере, оставаясь при этом под защитой зоркого короля. Кейт как будто понимала, какими низменными побуждениями руководствуются люди вокруг нее, но сама была выше этого.

— Данбар!

Росс отпрянул от зубчатой, в проемах бойниц, стены и, обернувшись, без малейшего удивления увидел перед собой заклятого врага. Тот уверенно двигался в его сторону; полы плаща развевались на ветру, гладкое аристократическое лицо искажала недовольная гримаса.

— Трилборн, — не заботясь об этикете, процедил Шотландец. Меньше всего на свете ему сейчас хотелось иметь дело с этим напыщенным болваном. Один его вид — все эти складки черной ткани и обилие серебра, — вызывал у него зубовный скрежет.

— Кто бы мог подумать, что я тебя тут застану! Я-то решил, что ты уже пресытился пронизывающими ветрами.