Кэти Максвелл - Поединок двух сердец

Лорд Спендер на мгновенье замешкался.

— Не думаю. Он предложил больше, чем вы. — Лорд обошел Мэри стороной. — Я не собираюсь разочаровывать своего Генри.

Он извлек из стола лист бумаги и обмакнул перо в чернильницу. Мэри положила свою руку поверх листа.

— Я выхожу замуж! — слова сами слетели с ее губ.

Это заявление настолько поразило лорда, что он потряс головой, пытаясь понять, не послышалось ли ему.

— Замуж? — Он слегка отклонился назад. — Вы?

Мэри судорожно сглотнула, в горле у нее внезапно пересохло, а пульс участился. Она лихорадочно придумывала, что сказать дальше.

— Это тайна, семейная тайна. Я не хотела, чтобы кто-нибудь узнал об этом, но мой жених богат. Очень богат. И он подарит мне эту лошадь.

— Тогда почему же он не дал вам денег на свой подарок?

— Почему он не… — повторила она едва слышно и пустилась в самую невероятную ложь, какую ей только случалось говорить в своей жизни. — Потому что он еще не знает, что я купила Таннера. Но он уже спрашивал, что я хочу получить в качестве свадебного подарка. Просто мне еще не представился случай ответить, — придумывала она. — О, он согласится на все, включая Таннера! Ведь он обожает меня. Просто боготворит.

— Значит, вы… выходите замуж… — лорд Спендер медленно повторил фразу, как будто ее смысл ускользал от его понимания. Он прошелся взглядом по ее растрепанной косе, бриджам, потертым ботинкам, и она пожалела, что не оделась лучше. — Я ни слова не слышал об этом, — выдавил он наконец. — А ведь объявления о предстоящих бракосочетаниях уже оглашены, не так ли? Разумеется, все бы обратили внимание на ваше имя рядом с именем какого-нибудь джентльмена.

— Нет, о свадьбе не было объявлено… — она металась в поисках решения, — поскольку мой жених не из Лифорд Медоуз.

— И откуда же он?

— Из Лондона, — выпалила Мэри первое, что взбрело ей в голову. — О нашем бракосочетании объявят в Лондоне.

Лорд Спендер нахмурившись сидел в кресле.

— Я один из диаконов[9] нашей церкви и должен предупредить вас, мисс Гейтс, что по закону имена вступающих в брак должны быть оглашены также и здесь, в приходе, к которому принадлежит невеста.

— Да… но… он достаточно богат, чтобы рассчитывать на особые привилегии.

— Да? Зачем тогда вообще объявлять о свадьбе? — Он подозрительно прищурил глаза. — Чувствую, здесь что-то не так.

Мэри отбросила условности. Она обошла стол и преклонила колени перед лордом. Коснувшись его ладоней, она молилась только о том, чтобы он не заметил, как дрожат ее руки.

— Милорд, поверьте мне. У моего жениха есть связи. Он мог бы помочь вашему племяннику в Лондоне.

— Правда? — Лорд Спендер пожевал губами так, как будто заглатывал наживку, которую она ему подбросила.

Мэри поняла, что подцепила его на крючок.

— Я расскажу вам все! Но вы должны мне пообещать, что сохраните мою историю в тайне.

— В тайне, — тихо повторил он. Секунду лорд Спендер колебался, но потом любопытство одержало в нем верх. — Можете рассчитывать на мое молчание.

— В течение многих лет я была обручена, — заговорщицким тоном сообщила Мэри.

— Многих лет? — Лорд удивленно распахнул глаза.

— Отец устроил нашу помолвку еще до того, как я достигла совершеннолетия. Поэтому я и была все это время одна — я ждала своего суженого. — Мэри совершенно не привыкла лгать, но постепенно стала вживаться в роль.

— Как зовут вашего жениха?

Мэри не знала, что ответить. Вместо этого она поднесла палец к губам.

— Простите, я не могу. Вы были бы шокированы, если б узнали.

— Признаться, никто в округе не мог даже заподозрить, что все обстоит именно так. Я имею в виду, после того происшествия с сыном Джергена… — Он внезапно умолк. Посмотрев на дверь, словно опасаясь, что кто-нибудь может подслушивать, лорд Спендер тихо спросил: — Мисс Гейтс, скажите, речь идет о сыне лорда Джергена?

— Что? — воскликнула она, пораженная его осведомленностью.

Лорд Спендер наклонился вперед и вкрадчиво произнес:

— Я хочу сказать, теперь, после смерти старого лорда Джергена, титул перешел к сыну. Говорят, его влиятельность в Лондоне — сила, с которой невозможно не считаться. — В его глазах промелькнула внезапная догадка. — Насколько я помню, лорд Джерген был в ярости из-за того, что его сын увлекся вами. Поговаривали, юноша был от вас без ума, но отец не позволил продолжиться вашей связи и категорически запретил сыну приезжать сюда.

— Мой жених не он, — сухо ответила Мэри.

Лорд Спендер с видимым разочарованием откинулся на спинку кресла.

— Ну, что ж, это была только догадка. Хотя тогда все в округе считали, что он обязан сделать вам предложение. Мы были уверены в этом. Он был так обходителен. Должно быть, вы потеряли голову из-за того, что за вами ухаживал молодой наследник огромного состояния. Другие девицы были вне себя от ревности. Но потом он так внезапно уехал… — Лорд Спендер склонил голову набок и лукаво прищурил глаза. — Многие считают, что… ну, вы понимаете. В конце концов, вы проводили с ним много времени наедине… Хотя, знаете, люди любят болтать о подобных вещах, не особенно заботясь, правда это или нет.

У Мэри зарделись щеки. Ей не раз приходилось сожалеть о былом юношеском безрассудстве. Ни ее молодость, ни наивность не могли служить ей оправданием. Связь с Джоном была ее самой большой ошибкой. И она, и ее отец оказались жестоко обмануты. Джон разрушил ее жизнь лживыми обещаниями, украл ее сердце, веру, невинность и ушел, даже не взглянув в ее сторону на прощанье.

Ей было известно, что о них ходят слухи: некоторые могли лишь догадываться, иные утверждали, что знают наверняка. Но она упорно отказывалась что-либо говорить по этому поводу. На самом деле она старалась вообще не вспоминать о своем романе. Тогда она была глупой, безрассудной, хотела выйти замуж по любви, а не по расчету. Она, без сомнения, слепо доверяла Джону и наивно верила в его любовь. Но теперь она точно знала: любви не существует. По крайней мере, в ее жизни. Возможно, Джейн и обрела любовь с Дэвидом, но Мэри понимала, взаимная любовь — редкая удача, которая выпадает в жизни далеко не каждому. Любить безответно — это слишком больно. Зачем потом оплакивать разбитое сердце и чувствовать себя беззащитной и потерянной?

Отец строго-настрого приказал ей хранить молчание по поводу того, что произошло. Даже Джейн не должна была знать. Тогда-то Мэри и нарядилась в бриджи, стянула волосы в косу и с головой погрузилась в дела «Эдмундсона». Работа была для нее искуплением греха, ценой, которую она платила за то, что опозорила себя и свою семью, и за то, что потеряла голову от любви.