Джейн Киддер - Поцелуй страсти

Майлз еще раз окинул взглядом помещение конюшни, сокрушенно покачал головой и согласился с мнением Виктории.

— Это правда, леди Виктория. Боюсь, что меня и впрямь не слишком заинтересовали жеребцы, которые выставлены у вас на продажу.

— Прекрасно. В таком случае позвольте мне откланяться, поскольку у меня еще много работы. — С этими словами леди Виктория, не дожидаясь ответа, повернулась на каблуках и направилась по проходу в глубь конюшни.

Майлз некоторое время наблюдал за тем, как она энергично шла мимо стойл, после чего повернулся к облюбованной им кобыле и погладил ее по носу.

— По-моему, мне не удалось заручиться доверием леди — ты как думаешь, а? — хохотнул он. — Но что бы там ни говорила твоя хозяйка, поверь, ты здесь самая красивая кобыла и единственная, кто заслуживает внимания его величества Кингз Рэнсома.

Спринг Даффодил подняла красивую голову и попыталась, играя, дотянуться губами до его светлого локона.

— Балуй! — весело крикнул Майлз, делая шаг назад. — Я понимаю, что мои волосы похожи на сено, но ведь не сено же это, в самом деле. — Похлопав напоследок лошадь по крупу, он отошел от стойла, направился по проходу к воротам и вышел из конюшни во двор.

Стоя за углом, Виктория наблюдала за его уходом. Когда дверь дома Пемброков захлопнулась за Майлзом, девушка вернулась через черный ход в конюшню и, подойдя к каморке сторожа, негромко позвала:

— Джордж!

В дверном проеме появился кривоногий старик, который радостной ухмылкой приветствовал свою хозяйку.

— Слушаю вас, мисс. Что-нибудь случилось с лошадьми?

— Да нет, — торопливо проговорила девушка, — в конюшне все в порядке. Просто я хотела задать тебе один вопрос.

— Да, мэм?

— Наша Спринг Даффодил… Как ты думаешь, к ней еще можно… хм… подпускать жеребцов?

Виктория в жизни не заговаривала с прислугой на такую тему, и поэтому теперь на щеках у нее расцвели алые пятна.

Джордж округлил подслеповатые глаза. Он никак не мог взять в толк, что могло заставить его хозяйку обратиться к нему с таким щекотливым вопросом. Почесав в затылке, он прошамкал:

— А чего такого-то? Конечно, можно. А что, кто-то говорит, что нельзя?

Виктория в смущении опустила глаза и с минуту Упорно разглядывала носки своих лакированных сапог.

— Ты хочешь сказать, что у нее… хм… все нормально?

— Нормально? Это в каком же смысле, мисс?

Виктория покраснела сильнее прежнего.

— Ну… нормально в том самом смысле… для этого дела — понимаешь?

Джордж снова поскреб в макушке.

— Оно конечно, мэм, мы понимаем… Ха… да у нее… это самое, как у молоденькой.

— Хорошо. В таком случае, когда у нее в следующий раз… хм… начнется… Я хочу, чтобы ты подпустил к ней Кингз Рэнсома.

— Кингз Рэнсома? — пролепетал Джордж в изумлении.

— Ну да. Кингз Рэнсома.

— Как скажете, мисс. Кингз Рэнсома так Кингз Рэнсома. Начиная с сегодняшнего дня глаз с кобылы не спущу — буду ждать, стало быть, когда у нее начнется.

— Хорошо, — сказала Виктория, подняла наконец на старика глаза и улыбнулась: — Извести меня обо всем.

Джордж кивнул.

— Ясное дело, мисс.

Помахав сторожу рукой, Виктория двинулась вдоль по проходу, заглядывая по пути то в одно, то в другое стойло. Старик же стоял и смотрел ей вслед, недоуменно покачивая головой.

— Это ж надо такое придумать, — бурчал он, — подпустить Кингз Рэнсома к Спринг Даффодил! Девчонка, должно быть, окончательно рехнулась.

Не вытерпев, Джордж старческой рысью потрусил к загончику, где находилась кобыла. Приложив козырьком руку к глазам, он подробно рассматривал кобылу, уделив особое внимание ее широкой груди и крепким, сильным задним ногам.

— С другой стороны, — задумчиво произнес он, завершив осмотр и облокотившись о дверцу стойла, — может, она и не рехнулась, а совсем даже наоборот… Мысль-то, кажется, неплохая.

Ухмыльнувшись, старик обратился к кобыле, словно к человеку:

— Слышь, старушка? Похоже, тебя снова хотят взять в оборот. Это на старости-то лет, а? И приведут к тебе не кого-нибудь, а самого Кингз Рэнсома. Хотел бы я знать, что ты обо всем этом думаешь?

И снова его взгляд остановился на задних ногах Спринг Даффодил.

— Кто знает, может быть, немного крови твоего папаши позволит извести эту проклятую напасть, когда лошадь засекает ногу. Напасть-то есть, только никто не хочет это признавать.

6

Виктория стояла перед огромным зеркалом, закалывая волосы на макушке. Она готовилась к вечеру, который давала леди Фиона в честь Майлза Уэлсли. Неожиданно распахнулась дверь, и в комнату пулей влетела Джорджия — раскрасневшаяся, с круглыми от возбуждения глазами.

— Это правда, Тори? — не успев перевести дух, с порога крикнула она.

— Что именно? — поинтересовалась Виктория, отворачиваясь от зеркала и устремляя вопрошающий взгляд на младшую сестру.

— То, что ты провела все утро с мистером Уэлсли?

— Ну уж и все — скажешь тоже! — Виктория, снова повернулась к зеркалу, чтобы уложить на место выбившуюся из прически прядь.

— Но ведь ты была с ним! Одна! В конюшне!

— Джорджия, ты же знаешь, что мистер Уэлсли приехал к нам, чтобы взглянуть на наших лошадей, Я всего-навсего показала ему несколько жеребцов, которых папа выставил на продажу.

Джорджия с разбега плюхнулась на кровать Виктории и уселась, недовольно надув губки.

— Какая же ты все-таки счастливица! Я с того самого дня, как приехал мистер Уэлсли, все ломала голову, как побыть с ним наедине хотя бы четверть часика, а ты, даже пальцем не шевельнув, провела с ним все утро!

Виктория чуть пощипала щеки, чтобы придать им требуемый модой девический румянец.

— Это все ничего не значит, Джорджия. Ничегошеньки.

— Для тебя не значит, — вздохнула Джорджия, — но скажи честно — разве он не прелесть?

— Прелесть? — рассмеялась Виктория. — Вот уж бы не сказала!

— Что-то я не совсем тебя понимаю, Тори. По-моему, Майлз Уэлсли самый красивый, очаровательный, я бы даже сказала, идеальный мужчина из всех, кого я когда-либо знала.

Виктория пожала плечами.

— У каждого свой вкус.

— Неужели ты не считаешь его хотя бы привлекательным?

— Нет. Этого я не говорила. Полагаю, на свете найдется немало женщин, которым нравятся улыбчивые, зубастые молодые люди.

— Зубастые?! Ты называешь его зубастым? Бог с тобой, у него самая обворожительная улыбка на свете! А волосы? Ну просто спелая рожь!

Джорджия минуту смотрела прямо перед собой, будто грезила наяву, потом повернулась к Виктории:

— Знаешь, Тори, в чем твоя беда?

Виктория с удивлением посмотрела на сестру.