Барбара Картленд - Любовь контрабандиста

— Яичница с беконом — мое самое любимое блюдо, — невозмутимо заметил лорд Чард.

— Чудесно! — воскликнула Леона, сразу просияв. — Тогда завтрак будет готов через несколько минут.

Девушка снова исчезла за дверью, а лорд Чард продолжал расхаживать из стороны в сторону, но теперь облачко грусти исчезло с его лица и на губах появилась слабая улыбка.

В задних комнатах дома Леона, передав необходимые указания миссис Берне, как раз заглянула напоследок в столовую, чтобы удостовериться, не забыл ли старый Брэмуэлл положить на стол чистую льняную скатерть, когда перед нею вдруг возник Хьюго, уже успевший умыться, побриться и сменить костюм, но очень бледный и с темными кругами под глазами.

— Вот ты где, Леона! — бросил он на ходу. — Я искал тебя повсюду. Где ты пропадала, скажи на милость?

— То же самое и я хотела спросить у тебя, — возразила она с улыбкой. — Сегодня рано утром я побывала у тебя в комнате и увидела, что кровать пуста.

Хьюго схватился за голову и застонал.

— Черт бы побрал этого Уэстона! — воскликнул он. — Я-то рассчитывал, что он и Чард к концу вечера будут пьяны в доску, но Чард ускользнул от нас прежде, чем я догадался его остановить, а Уэстон наливал мне рюмку за рюмкой до тех пор, пока я мог хоть немного соображать а что было потом, честное слово, не помню, хоть убей!

Леона от души рассмеялась, вся искрясь весельем.

— Ох, Хьюги, вечно ты попадаешь в истории. У тебя болит голова?

— Ужасно, — сознался он. — У меня пересохло в горле, и, между нами говоря, я просто вне себя после вчерашнего.

— Завтрак скоро будет готов, — успокаивающим тоном заметила Леона.

— При чем здесь завтрак? — Хьюго тяжело вздохнул. — Что случилось? Ты говорила с Лью?

— Я сказала ему, — отозвалась Леона, и глаза ее помрачнели, — Ну, тогда ему должно быть ясно, что делать, — промолвил Хьюго. — Я только надеюсь, что у него хватит ума спрятать куда-нибудь подальше навьюченных лошадей.

— Они в деревне, — ответила Леона тихо; — Не думаю, чтобы лорд Чард мог их обнаружить.

— Откуда мы знаем, сколько проклятых шпиков увивается за ним, — возразил Хьюго резко.

— Конечно, такая возможность не исключена, — задумчиво произнесла Леона. — Но мне почему-то кажется, что его светлость не станет ничего предпринимать за нашей спиной. Это на него не похоже.

— Дьявольщина! С чего ты взяла? — рассердился Хьюго. — Для Чарда это предприятие ничем не отличается от очередного сражения с войсками Бони. Он будет добиваться своего всеми доступными средствами и уж наверняка не остановится ни перед чем.

— Может быть, ты и прав, — промолвила Леона с тревогой в голосе. Вместе с тем ей трудно было представить себе лорда Чарда в роли следователя, хладнокровно отдающего приказ своим людям обыскать деревни и одновременно изящными манерами и лестью усыпляющего бдительность своих жертв, пока не настанет пора нанести решительный удар. Возможно, она и ошибалась, но, так или иначе, подобного рода обман противоречил тому впечатлению, которое производил на нее лорд Чард, даже несмотря на то, что она заранее считала его источником серьезной опасности для них обоих.

— Где он сейчас? — спросил Хьюго, вставая.

— На веранде, ждет, когда подадут завтрак, — ответила Леона.

— Тебе следовало бы предупредить меня раньше, — жалобно произнес Хьюго. — Я должен пойти и засвидетельствовать ему свое почтение.

Когда он повернулся к двери, Леона остановила его движением руки.

— Послушай, Хьюги! — сказала она. — Я знаю, что, пока лорд Чард здесь, не может быть и речи о том, чтобы доставить на берег новые партии груза, но неужели тебе не достаточно неприятностей? Теперь, когда нам стало известно, что тебя подозревают, не было бы правильнее покончить с этим раз и навсегда? Передать мистеру Куэйлу, что ты не желаешь больше принимать участие в его махинациях?

Хьюго посмотрел на нее в изумлении.

— У тебя, по-видимому, птичьи мозги, если ты действительно думаешь, что я пойду на это, — тотчас парировал он. — Неужели ты не понимаешь, что в любом случае я не могу сейчас порвать с ним? Даже если бы я, паче чаяния, и захотел так поступить, это было бы невозможно.

— Но почему? — настаивала Леона.

— Я могу сказать тебе точно почему, — ответил Хьюго. — Я погряз во всем этом по уши, и, если нам не удастся получить порядочную сумму наличными по крайней мере за две следующие партии товара, я конченый человек, на самом деле конченый, Леона!

— Да, но… как же ты мог? — спросила Леона, совершенно потрясенная услышанным.

— У меня не было выбора, — произнес Хьюго почти грубо. — Я никогда не был мастером давать объяснения, но если ты так уж хочешь узнать правду — я задолжал Лью Куэйлу более десяти тысяч фунтов!

— Но как? Почему? — допытывалась Леона.

— Не стоит прежде времени расстраиваться, — последовал ответ. — Он ссужал меня деньгами.

— На азартные игры? — спросила она резко.

— На это и на многое другое, — отрезал Хьюго. — Только не надо смотреть на меня с оскорбленным видом, будто святоша! Не считаешь же ты, что мне с самого начала доставалась большая часть выручки за товар?

Кроме того, я не располагал на первых порах достаточными средствами, чтобы вложить их в дело.

— Но ведь они использовали замок и наши подвалы; даже пещеры, в сущности, принадлежат нам.

— А ты попробуй это доказать, — иронически заметил Хьюго. — К твоему сведению, они обосновались там задолго до того, как я вернулся с войны. Конечно, путь по туннелю значительно безопаснее и потайные подвалы тоже имеют свои преимущества. Но ты же не настолько наивна, чтобы вообразить, будто они не в состоянии прекрасно обойтись и без нас. Им ничего не стоит подняться на лодках прямо от устья реки вверх, до самой деревни. Трактир, расположенный поблизости, — ничуть не менее надежное укрытие, чем наш замок, и при необходимости они всегда успеют проникнуть в пещеру по веревочной лестнице. Только в случае какой-либо непредвиденной опасности подземный ход сможет понадобиться для отступления.

— Стало быть, Лью Куэйл решил привлечь тебя на свою сторону, — произнесла Леона.

— Скорее напротив, это я захотел войти к нему в долю, — ответил Хьюго. — Я даже не был уверен, что мне удастся убедить его меня принять. Он всегда имел зуб против тех, кого он называет сливками общества. Это всем известно. Потом он встретил тебя, и я думаю, что именно это обстоятельство решило вопрос.

Леона словно вся похолодела изнутри.

— Какое я имею к этому отношение? — спросила она недоуменно.

— Очень большое, — ухмыльнулся Хьюго и продолжал со вздохом:

— Ради всего святого, Леона, давай не будем заводить разговоры об этом с утра пораньше. У меня раскалывается голова, и Чард, весьма вероятно, подслушивает у замочной скважины.