Кэтрин Куксон - Стеклянная мадонна

– Мне нельзя у тебя оставаться: сейчас как раз просыпаются слуги, и если они увидят меня в такую рань, то хлопнутся в обморок. – Он указал на дверь. – Появись сейчас твоя Уотфорд, ее придется откачивать.

Она представила себе, как Уотфорд и остальные слуги падают в обморок от столь раннего пробуждения ее отца, и зажала ладонями рот, чтобы не рассмеяться. Пока ее тельце сотрясалось от загнанного внутрь смеха, отец произнес странные слова:

– Вот так, смейся подолгу и громко, смейся надо всем, не поддавайся Богу. Будь веселой.

Он помахал ей в дверях и оставил со смешанными чувствами: ей по-прежнему хотелось смеяться, но одновременно она недоумевала, почему не надо поддаваться Богу. Смешливое настроение пересилило, и она самозабвенно играла с новой куклой и музыкальной шкатулкой, пока не пришла Уотфорд, чтобы одеть ее и накормить завтраком.

Сейчас она разбирала материнские подарки: полдюжины носовых платочков с красивой вышивкой – Розина была мастерицей по этой части, книга сказок Ханса Кристиана Андерсена и дневник в красной кожаной обложке с узорным серебряным замочком и ключиком.

– Мама! – Девочка поцеловала Розину. – Что за прелесть!

Потом свой подарок вручила Элис. Это была Библия. Проснувшееся в ней перед вчерашней вечерней ванной бунтарство взыграло и сейчас: разумеется, Элис может подарить только Библию! Она испугалась, что при этой мысли снова засмеется, как смеялась ранним утром вместе с отцом.

Вперед выступила Уотфорд. Ее подарок представлял собой перочистку в красном вышитом чехольчике, за которую ее сердечно поблагодарила не только Аннабелла, но и Розина. Подарок как нельзя кстати, но, к сожалению, сегодня им не удастся воспользоваться, так как этот праздничный день начнется для Аннабеллы с посещения окрестностей бабушкиного дома.

Сколько она ни сопровождала мать к бабушке, ей так ни разу и не удалось у нее побывать: когда до коттеджа оставалось совсем немного, мать поручала дочь Уотфорд и они резвились, пока Розина отсутствовала. Розина объясняла это тем, что бабушка стара и плохо себя чувствует; впрочем, по словам Уотфорд, старушка дважды в неделю посещала церковь, хотя по воскресеньям, когда туда отправлялось все семейство, ее нельзя было там застать.

Аннабелла видела свою бабушка всего два раза. Бабушка была высокой дамой в черном, с бледным лицом. Девочка предполагала, что детям вообще не разрешается видеться с их бабушками и дедушками, пока им не исполнится десять лет…

К одиннадцати часам она была одета и ждала прогулки через парк. День выдался солнечный и теплый, но поверх голубенького шелкового платьица на нее все равно надели кремовый плащ, а на голову – соломенную шляпку с широкими полями, чтобы солнце не опалило ей личика.

Сидя в гостиной в кресле с золотой вышивкой, едва касаясь ногами пола, она, сложив руки на коленях, ждала появления матери из кабинета, где та беседовала со слугами, и снова вспоминала клубничное поле и нищих детей. Пока мать будет у бабушки, она могла бы опять свернуть туда; если дети окажутся на прежнем месте, она даст им несколько пенсов, чтобы они купили у кухарки еды. Она уже собиралась посоветоваться об этом с Уотфорд, дожидавшейся в холле, но вовремя вспомнила, что нянька назвала детей плохими, и решила дождаться матери и попросить мелочь у нее.

Так она и поступила, чем положила начало цепочке событий, которым предстояло изменить ее жизнь.

– Ты заждалась, милая? Я задержалась.

– Ничего, мама, я сидела и размышляла.

– О! О чем же ты размышляла? – спросила Розина, натягивая белую шелковую перчатку на свою длинную кисть.

– О нищих детях, мама.

– О нищих детях? – Розина вопросительно подняла голову.

– Да, о нищих, которые от голода едят клубнику. Ты не дашь мне несколько пенсов, мама?

Розина, собиравшаяся застегнуть перчатку, прервала свое занятие и спросила:

– Зачем тебе деньги? Тебе хочется что-то купить?

– Нет, мама, это для нищих детей, чтобы они могли купить у кухарки еды.

– Купить у кухарки?.. – Розина присела на диванчик с изогнутыми ножками и, глядя на Аннабеллу, попросила: – Расскажи мне об этих нищих детях и о кухарке.

Положение осложнилось. Ей пришлось бы упомянуть Уотфорд, но она не хотела, чтобы мать злилась на няньку, поэтому начала так:

– Я вчера очень плохо поступила: я играла в галерее, увидела на клубничном поле детей и побежала к ним, потому что мне захотелось с ними поиграть. Но они были такие испуганные и голодные, что я посоветовала им попросить еды у кухарки, а они ответили, что не могут этого сделать, потому что у них нет денег, а кухарка дает поесть только тем, у кого есть пенсы. Вот я и подумала, что в мой день рождения было бы хорошо дать им несколько пенни…

Она испуганно смолкла; мать была рассержена. Прикоснувшись к ее колену, Аннабелла пролепетала:

– Прости меня, мама. Я никогда больше не стану выходить без Уотфорд.

Розина взяла ее ручку и, поглаживая, сказала:

– Все в порядке, дорогая. Не беспокойся, я дам тебе монет для этих детей, но тебе придется немного подождать. Я вернусь через минуту.

Так вот, значит, что произошло вчера! Ребенок на время исчез, и челядь сбилась с ног, разыскивая его. Но торговать едой!.. Какой ужас! Возмутительно!

– Пришлите ко мне миссис Пейдж! – приказала Розина Харрису, вытянувшемуся у двери.

Едва она опустилась за письменный стол в кабинете, как появилась миссис Пейдж.

– Войдите и затворите дверь.

– Что-то случилось, мадам?

– Случилось, и немало, миссис Пейдж. Известно ли вам… – Она сделала паузу, сверля экономку взглядом. – Мне нужен правдивый ответ. Так известно ли вам, что кухарка продает еду, нашу еду, нищим?

Правдивый ответ должен был быть следующим: «Известно, мадам. Я знаю, что она этим занимается, но так поступают все в доме, начиная с Харриса. Об этом наверняка известно и вам. Без этого нигде не обходится. Без приработка никак нельзя».

Однако ответ, данный срывающимся голосом, прозвучал так:

– Про… продает еду?! Кухарка? Нет, мадам, мне об этом ничего не известно.

– В таком случае, мне остается лишь заключить, что вы, миссис Пейдж, халатно относитесь к своим обязанностям, в которые входит приглядывание за женской частью прислуги. Да будет вам известно, кухарка продает еду голодающим и берет по пенни за порцию с несчастных, иногда вынужденных жить на вырубках.

– О мадам! – Миссис Пейдж посерела и пробормотала: – Не могу в это поверить! Вам наверняка кто-то солгал.

– Моя дочь не лжет, миссис Пейдж.

– Мисс Аннабелла?!

– Да, Аннабелла, которая вчера оказалась предоставлена сама себе и обнаружила на клубничном поле голодных детей. Так что, миссис Пейдж, сведения самые что ни на есть надежные. Приведите сюда эту женщину!