Сильвия Торп - Романтичная леди

– Неужели? – бесстрастно отреагировала Кэролайн. – Что ж, ее слова были, вероятно, почти столь же резки, как те, которыми ее милость одарит нас, когда узнает, как мы ее провели… Надеюсь, ты к этому готова, Агнесс? Ей непременно надо будет на кого-то выплеснуть гнев, ведь Дженни и Роланд будут далеко.

– Пусть ругается, это не страшно, – отозвалась Агнесс. – Даже если ее милость погонит меня прочь, я не расстроюсь. Капитан обещал взять меня к мисс Дженни, как только они вернутся из Шотландии, вот и все дела. Нет, я вовсе не страшусь гнева ее милости. Но скажу я вам: если бы мне пришлось столкнуться с мистером Рэйвиншоу, тут совсем иное дело.

Брови Каролайн поползли вверх.

– Вот это да, да он истинное чудовище! Похоже, все боятся его. Но в данной ситуации за ним можно признать право гневаться. Мало того что он потерял невесту, так во всей этой истории он выглядит невероятно глупо.

– Так ему и надо! Как бы там ни было, это ее милости придется сообщить ему пренеприятное известие. Нас с вами, хвала Господу, это не касается. Мне сказать Уильяму, чтобы он запрягал?

– Да, думаю, мы дали капитану Уайльду достаточно времени и они уже далеко, – согласилась Каролайн. – Когда карета подъедет к двери, вернись за мной.

Агнесс ушла.

Мисс Крессуэлл поднялась, подошла к зеркалу и критически окинула себя взглядом. Простое платье Дженнифер из бледно-синего батиста сидело на ней достаточно хорошо, а то, что оно шилось для чуть более пухленькой фигуры, могло остаться незамеченным под складками плаща. Она надела плащ, натянула капюшон и туго-туго завязала его под подбородком, так что ее лицо оказалось почти закрытым складками темно-синей ткани.

Из-под капюшона выбилось несколько рыжих прядей, но она подобрала их и, поднеся отделанный кружевом носовой платок к глазам, решила, что такой маскировки вполне достаточно. Как только она попадет в карету, окажется укрытой от посторонних глаз и в полной безопасности доедет до самого Вестбриджа.

В дверь постучала Агнесс, предупреждая «свою барышню», что карета ждет у двери. Мисс Крессуэлл бросила последний взгляд в зеркало, но тут вошедшая горничная с приглушенным возгласом схватила что-то с кровати.

– Это же ваша муфта, мисс. Мисс Дженни уехала без нее.

– Как на нее похоже, – покорно вздохнула Каролайн, – хотя на этот раз трудно ожидать от бедняжки, что она вспомнит о таких пустяках. Агнесс, пронеси муфту вниз под плащом и положи среди своих вещей. Вернешь мне ее когда-нибудь позже.

Хозяйка гостиницы, глубоко тронутая душераздирающим рассказом горничной, нисколько не удивилась при виде горько плачущей девушки, спускающейся по лестнице. С предельной деликатностью она воздержалась от разговора с ней и лишь вежливо поклонилась, когда закутанная в плащ девичья фигурка проследовала мимо нее.

Вскоре карета покатила прочь со двора в направлении Финчли.

Долгие годы Большая северная дорога была печально известна как место, где промышляли грабители, но в новом веке разбойники с больших дорог заметно перевелись, и даже обожавшая приключенческие романы мисс Крессуэлл не ожидала встречи с ними. Надо заметить, подобная мысль даже и вовсе не приходила ей в голову, но тут снаружи возникло какое-то внезапное движение, послышались стук копыт, крики, и, наконец, треск пистолетного выстрела. Карета так резко остановилась, что девушки чуть не попадали с мест. Дверь резко распахнулась, и огромная мужская фигура в одежде из грубого сукна, в маске, закрывающей половину лица, и шляпе, низко надвинутой на глаза, нарисовалась в открывшемся проеме. Незнакомец напряженным взглядом молча окинул перепуганных путешественниц, отступил на шаг и многозначительно взмахнул пистолетом.

– Эй, вы, – сказал он грубо, – выходите из кареты, и поживей!

Свободной рукой он рывком опустил ступеньки, не отводя ни взгляда, ни пистолета. Каролайн смогла разглядеть второго грабителя, тоже в маске, верхом на красивом чалом жеребце и держащего под прицелом обоих форейторов. Рассчитывать на их помощь, вне всякого сомнения, не приходилось. Каролайн поднялась с места, собираясь выйти из кареты.

– Ох, мисс, не делайте этого! – выдохнула Агнесс, судорожно вцепившись в ее руку. – Они же могут убить вас, эти мерзавцы!

– Думаю, они скорее убьют меня, если я не послушаюсь их, – спокойно возразила Каролайн. – Пусти меня, Агнесс! Разве можно спорить с пистолетом.

Она вышла из кареты, даже в такой напряженный момент не забывая держаться спиной к слугам, чтобы они не могли разглядеть ее лицо. Первый разбойник убрал ступеньки и захлопнул дверь. Не успела мисс Крессуэлл охнуть, как её с головой накрыли какой-то тяжелой тканью. Девушка инстинктивно попыталась высвободиться, но сильные, мускулистые руки не дали ей такой возможности.

У нее сохранилось туманное впечатление о последующих событиях. Она помнила, как ее тело обвязали веревкой поверх тяжелой ткани, крепко притянув руки к бокам, намертво стянули ноги у лодыжек. Затем подняли и как мешок перекинули через холку недовольно зашевелившейся лошади. Всадник крепко держал ее всю дорогу, но в какую сторону они ехали, она и не пыталась понять. К счастью для Каролайн, расстояние, которое она преодолевала подобным образом, оказалось не слишком большим, но даже и этого хватило, чтобы у нее закружилась голова, а к горлу подступила тошнота.

Вскоре ее сняли с лошади, перетащили через какую-то преграду и опустили, не слишком осторожно, на какую-то груду мешков. Она слышала негромкие голоса, но либо люди говорили слишком тихо, либо плотная ткань на голове не позволяла ей отчетливо различать слова. Потом ее мягкое ложе качнулось, и она поняла, что ее повезли на какой-то тележке.

После этого она потеряла счет времени. Толстая ткань не пропускала воздуха и тяжело сдавливала грудь, дышать становилось все труднее и труднее, в висках болезненно стучало, ее стало мутить, и последней отчетливой мыслью, прежде чем она потеряла сознание, была надежда, что у Агнесс хватит ума никому не рассказывать о подмене.

Когда Каролайн очнулась, телега стояла на месте. Минуту спустя ее подняли, перекинули как мешок через мускулистое плечо и поднялись с ней по ступенькам лестницы. Ее бросили на кровать, и чьи-то руки начали торопливо возиться с веревками, опутывающими ее тело. Веревки развязали, но тут же раздался резкий голос:

– Погодите, вы, придурки, ей нельзя видеть меня! – властно раздался мужской голос. – Дайте сюда кольцо!

Кто-то схватил ее за левое запястье, сорвал с руки перчатку и стащил с пальца обручальное кольцо Дженни. Послышался звук быстрых, тяжелых шагов, и, наконец, мешавшее дышать полотно стянули с ее головы. Она беспомощно лежала, хватая ртом воздух, щурясь от света, ослепившего ее. Веревку, стягивающую ей ноги, кто-то разрезал ножом. Одеревеневшая, онемевшая до судорог, она не могла пошевелить ни рукой, ни ногой.