Синтия Райт - Дикий цветок

— Вряд ли тут кто-нибудь станет называть вас «вашей светлостью».

— Пожалуйста, не обращайте внимания, — попросил Джеф, мрачно взглянув на Мэнипенни. — Мэнипенни в нашей семье уже целую вечность. Он, так сказать, старой закалки и любит употреблять титулы к месту и не к месту.

Тайтес задумался над его замечанием, но не стал вдаваться в подробности. Его сейчас занимало совсем другое. Как лучше выкрутиться из этой истории с Койотом Мэтом-Шелби? Как будет настроен Бенджамин? Раздумывая обо всем этом, Тайтес слез с повозки, чтобы привязать лошадей к столбу, врытому перед домом. Джеффри Уэстон прошел назад, чтобы помочь Мэнипенни спуститься, и Шелби тем временем спрыгнула на землю.

— Тайтес!

Она остановилась перед ним. Ее маленькое шаловливое личико было скрыто под широкими полями шляпы, но в голосе ее звучали слезы.

— Мне так стыдно… Но я не сдамся. Я переоденусь и выйду к этому иностранцу, и…

— Он не виноват, малышка, — напомнил Тайтес. — Я начинаю беспокоиться, когда ты затеваешь что-нибудь в таком состоянии. Я бы посоветовал тебе принять все, как есть, и…

— Нет. Я это исправлю! — воскликнула она с жаром и исчезла в доме.

Тайтес про себя помолился, чтобы Бен не ждал их на пороге с винтовкой, и заверил Уэстона, что работники перенесут потом его вещи в дом.

— Думаю, нам неплохо бы выпить по чашечке чая и что-нибудь перекусить, хм-м-м? Пойдемте в дом, я погляжу, что там у нас имеется.

— С удовольствием.

Джефу хотелось потрепать по плечу беднягу, успокоить его, сказать, что все обойдется. Ему определенно нравился Тайтес Пим; он явно не только взял на себя обязанности ангела-хранителя «мисс Койот», но и одновременно служил буфером между нею и этим Беном, который, как Джеф догадывался, и в самом деле был ее родственником. Большая часть картины была еще смазана, но, так или иначе, скоро все должно было проясниться, и Джеф с трудом сдерживал нетерпение, ожидая, когда же драма начнет разыгрываться по-настоящему.

Когда Тайтес распахнул парадную дверь, и они вошли в дом, Мэнипенни тихонько ахнул. Тайтес вызывающе взглянул на него, побуждая высказаться.

— Не обижайтесь, мой друг. Я просто не могу припомнить, когда в последний раз видел медвежью шкуру, вывешенную на стене в гостиной…

— А мне даже нравится, — перебил его Джеф; радость вскипала в нем, перехлестывая через край. — Вся эта комната выглядит такой…

Он промолчал, подыскивая нужное слово.

— Простоватой, милорд?

Тайтес ощетинился, точно маленький дикобраз, при этой новой бестактности. То, что он, оборачиваясь к Мэнипенни, видел лишь его полосатый жилет, только усугубляло дело.

— Послушай-ка, я думал, мы с тобой договорились, что ты оставишь эту свою вечную присказку «милорд»!

— В дальнейшем, в таком случае, я попытаюсь обращаться к его светлости «сэр».

— Вот это гораздо лучше, — одобрил Джеф. Он подошел к громадному каменному очагу, наслаждаясь теплом.

— Бен, должно быть, пошел проверить корали, — заметил Тайтес, облегченно вздохнув. Он прошел в кухню и поставил на огонь чайник. Шелби только накануне испекла яблочный пирог, и Тайтес понемногу стал успокаиваться, доставая четыре тарелки, нарезая ломтиками пирог и принимаясь накрывать на стол. Может быть, и не все еще погибло, в конце концов.

И все-таки, когда дверь комнаты Шелби открылась, Тайтес вздрогнул. Мэнипенни сидел на самом краю дивана, держа котелок на коленях, а Джеф стоял, изучая потрепанную афишу, извещавшую о представлении «Дикого Запада». Вид у него был почти мечтательный, однако скрип двери тотчас же вернул его к действительности.

— Добрый вечер!

Шелби переступила порог гостиной и в ожидании остановилась. Она заметила, как изменилось лицо Джефа, и это сразу придало ей уверенности. Она не особенно заботилась о своей внешности, но, безусловно, знала, что хороша. Сбросив с себя наряд Койота Мэта, она надела сизовато-лиловую юбку и кремовую, с высоким воротом, блузку, заколов ее у горла камеей. Ее роскошные темно-рыжие волосы были подняты в высокой прическе, которая так шла к ней, к ее очаровательному личику. Этот простой наряд еще более подчеркивал ее тонкую талию и высокую грудь; она, несомненно, была необычайно женственной.

Почувствовав, что вид ее произвел на англичанина должное впечатление, Шелби подошла к нему, протягивая свою изящную ручку

— Позвольте мне представиться, — заговорила она вкрадчивым голоском.

Джеф ответил ей не менее очаровательной улыбкой.

— Койот Мэри, я полагаю? — пробормотал он тихонько. Шелби побледнела; чашка и блюдце в руке у Тайтеса, стоявшего на другом конце комнаты, выразительно звякнули.

— Случайная догадка! — выпалила она.

— Напротив, я немного разбираюсь в искусстве, и распознал прекрасный образец женской красоты почти с той самой минуты, когда красавица хлопнула меня по плечу в салуне, — спокойно ответил Джеф. — Мужчины в Коди, по-видимому, не особенно наблюдательны, иначе они тоже не попались бы на эту удочку. Ваш маскарад мог скорее позабавить, чем обмануть кого-либо, мисс…

Чувствуя себя так, будто земля — в который уже раз за сегодняшний день — уплывает у нее из-под ног, Шелби еле слышно прошептала:

— Мэттьюз. Шелби Мэттьюз.

— Прекрасное имя, и, надеюсь, вы не обидитесь, если я скажу вам, что вы оказались даже прелестнее, чем я предполагал.

Он наконец, взял ее пальчики своими сильными, но изящными руками.

— Довольно любопытно было увидеть девичье личико под усами Койота Мэта.

Шелби не понравилась ни жаркая волна удовольствия, что захлестнула ее при этом прикосновении, ни то, как ее мысли разбежались в разные стороны, и именно тогда, когда ей так необходимо было сосредоточиться. Что это она собиралась сказать ему?

— Мистер Уэстон, теперь, когда вы знаете, что я девушка, вы, я уверена, поймете, что наш маленький спектакль в салуне был для меня всего лишь шуткой… развлечением, не более. Иначе, с какой бы стати я стала облачаться в этот смешной костюм? Вы представляете — мы с Тайтесом сделали усы из гривы моей лошадки!

Она весело рассмеялась; Тайтес с готовностью поддержал ее, и Джеф, чтобы не обидеть ее, тоже улыбнулся.

— Вашей лошади они, без сомнения, подходили гораздо больше, — заметил он, понимая, что она ждет от него ответа, и не сомневаясь также, куда она клонит.

Шелби, казалось, невероятно развеселилась. Все так же продолжая смеяться, она дотронулась до его рукава, будто они были старыми друзьями.

— Мой дядя Бен всегда относился к моим проделкам неодобрительно, но вы, я вижу, обладаете чувством юмора, мистер Уэстон.

— Прошу вас, мисс Мэттьюз, зовите меня просто Джеф, — откликнулся он.