Мэри Пирс - Начало

– Секрет? Да Тимми видел, как я садилась в телегу.

– Ты ездила на рынок, как мелочная торговка! Все станут думать, что у меня нет денег!

Он через весь стол послал к ней кружку для пива и молча смотрел, как Бет с трудом подняла тяжелый глиняный кувшин, чтобы наполнить его пивную кружку.

– Ну? – прикрикнул он. – Сколько же ты выручила за эти чертовы сливы?

– Восемь шиллингов и шесть пенсов, – ответила ему Бет.

– Что? За семьдесят фунтов лучших слив?

– Я вполне довольна тем, что получила.

– И где же эти деньги?

– Я их убрала в укромное место.

– Вместе с теми деньгами, которые ты получаешь за свои яички? Тебе не пришло в голову, что сливы принадлежат мне?

– Я их собирала и поэтому считаю, что часть слив принадлежит мне. Мне нужно отложить деньги на черный день.

– Да ты просто мелкая скупердяйка, вот кто ты такая! Ты похожа на старую жадину, вроде старухи миссис Бант.

Он закончил ужин и откинулся на стуле, не сводя с нее глаз. Старику не хотелось требовать у нее деньги, но он также не мог примириться с тем, что у нее могли быть свои сбережения.

– Для тебя не будет черных дней, – наконец вымолвил он. – Пока ты со мной, ты себя можешь чувствовать в такой же безопасности, как Английский банк. То же самое касается и твоего мужа и всей твоей семьи, когда они появятся у тебя.

– Боже ты мой! – сказала Кейт. – Вы хоть бы дали девочке подрасти, прежде чем забивать ей голову такими мыслями.

– Ей не нужно ничем забивать голову. Она слишком для этого умна! И если я не ошибаюсь, то, когда ей стукнет двадцать, у нее уже будет парочка сопливых ребятишек.

– Только парочка? – спросила Бет.

– Мисс, вам не стоит меня испытывать. Я совсем не против того, чтобы ты пораньше выскочила замуж. По мне, так чем раньше, тем лучше, и я соответственно буду строить свои планы.

– Что еще за планы? – спросила Бет.

– Погоди! – сказал дед. Он был рад, что за ним остается последнее слово. – Со временем все сама узнаешь.

На следующий день, когда в двенадцать часов Джесс пришел в маслобойку за своим молоком, Бет ждала его. Она отдала ему маленький сверточек с деньгами.

– Что это такое? – спросил Джесс.

– Это деньги, чтобы купить кое-что для твоего отца.

– Сверток тяжелый, там, наверное, много денег. Я не знаю, стоит ли мне брать их у тебя.

– Если ты не возьмешь деньги, я их выброшу в помойку.

– Бет, ты, наверно, очень богата.

– Нет, это не так.

– Тогда, мне кажется, ты очень хорошая. Правда! Клянусь Богом! Ты – добрая самаритянка, вот кто ты!

– Я просто понимаю, что такое быть очень бедной, вот и все! И мне кажется, что я еще вернусь к бедности когда-нибудь. И тогда я стану ждать от тебя такой же помощи.

– Но почему ты можешь снова стать бедной, Бет? – Я это нутром чувствую!

Как-то она кормила кур в саду и услышала шум во дворе мастерских. Дед Тьюк уехал куда-то по делу в это утро, и работники радовались продыху в работе. Они намазали табуретку горячим клеем, набрав его прямо из горшка, стоявшего на огне, и требовали, чтобы Джесс оседлал табуретку. Джордж Хопсон и Тимоти Роллз единственные не принимали в этом участия. Остальные столпились вокруг табуретки и насильно старались посадить на нее Джесса. Они привязали шнурки его ботинок к ножкам и перекладинам внизу табуретки.

– Не вздумай брыкаться, парень, а то мы выдадим тебе то лекарство, которое обычно прописывается упрямым ослам.

– Отпустите его, мы посмотрим, как он умеет скакать, – предложил Лини.

– Отойдите! Он брыкается, как сам Сатана! Как дела, Джесс? Почему ты нам ничего не говоришь?

– Он не может говорить!

– Эгей, вперед! Но мне кажется, что он плохо держится даже в таком безопасном седле!

Джесс покачнулся и наклонился вперед, чтобы не упасть, и ухватился за сиденье табуретки. Его пальцы тут же прилипли к горячему клею, они слиплись вместе и кожа покраснела. Он снова качнулся из стороны в сторону и, когда порвались его связанные вместе шнурки, он просто кучей тряпья свалился на землю.

Бет подобрала юбки, быстро перелезла через забор и побежала ему на помощь. Она схватила табуретку за ножки и вытащила ее из-под Джесса. Джесс медленно выпрямился, как израненный краб, с ног до головы он был покрыт пылью и опилками.

– О, да он замарал свои штанишки! – сказал Сэм Ловаж. – Ну и неряха!

Мужики заржали; и Бет яростно швырнула прямо в них табуреткой.

– Ничего, посмотрим, как вы повеселитесь, когда мой дед узнает, как вы проводите время, когда его здесь нет! Из вас полетит пух и перо!

И тут же напустилась на Джесса Изарда.

– Тебе пора проснуться, малый! Ты должен сам защищать себя! Боже, если бы я была парнем, я бы выхватила нож и показала им, почем фунт лиха! Нельзя позволять издеваться над собой!

Джесс стоял, как в трансе. Он все еще не мог прийти в себя. Под коркой грязи его лицо побелело, он оцепенело смотрел на Бет.

– Джесс, в чем дело? Что-то еще случилось ужасное, да? Что-то с твоим отцом?

– Умер, – сказал Джесс, и больше не мог произнести ни слова.

Все замолчали, работникам стало стыдно. Тимоти Роллз снял шапку, и один за другим его примеру последовали остальные работники.

– Да, вы хорошенько повеселились, – сказала им Бет. – Прошлого теперь не вернешь!

– Парню следовало сказать нам об этом, – пробормотал Стив.

– Бедный старик Уолтер, – сказал Сэм. – Мне очень жаль. Действительно, мне так жаль.

– Если вам так уж стыдно, вы можете искупить свою вину, – заметила Бет.

– Что ты хочешь сказать? – спросил Боб Грин.

– Осталась вдова Уолтера. Вот о чем я вам говорю.

– Ты права, – сказал Сэм. – Я и сам об этом подумал. Но что ты конкретно имеешь в виду?

– Сами подумайте, – ответила Бет. – Но не бойтесь немного облегчить ваши карманы.

Она увела Джесса со двора в судомойню, прилегавшую к дому, налила воды в котел и разожгла под ним огонь.

– Расскажи мне об отце, – сказала она Джессу. – Он легко умер?

Джесс в ужасе начал качать головой, он не мог вымолвить ни слова.

– Тебе следует мне все рассказать, тебе станет легче, если ты выговоришься.

– Я не могу! Бет, я не могу говорить об этом.

– Хорошо! Хорошо! Тебя никто не заставляет.

– Все так плохо. Даже хуже, чем плохо. Все длилось целую ночь. Он был слишком слаб, чтобы сесть и прокашляться. Мы держали его – Гуди и я. Он не мог дышать, он только кашлял и кашлял, и кровь лилась прямо по нему. И Гуди, и я, мы были все в крови!

– Джесс, Джесс, успокойся.

– Я раньше никогда не видел, как умирают люди. Бет, они не должны так мучиться.

– На свете есть много всего, чего не должно быть.

– Гуди дала ему какие-то капли, и после этого он немного успокоился.