Стефани Слоун - В его власти

— Кларисса, людям, на которых я работаю, ничего не стоит убить вашу мать и Сен-Мишеля, если вы будете неосмотрительны или навлечете на себя их гнев. Ей хотелось снова ощущать тепло его рук, но она тут же пожалела о своей слабости.

— Вы пытаетесь меня напугать? — спросила она неприязненно, взяла с тарелки второй сандвич и начала нервно обкусывать его.

— Да, именно это я пытаюсь сделать. Пожалуйста, скажите, что мне это удалось.

Она кивнула. Говорить с набитым ртом она не могла и была рада этому, потому что не знала, что отвечать. Ей вдруг стало не хватать воздуха, шею словно сковало — его слова наконец произвели желаемый эффект.

— Хорошо, — твердо сказал Джеймс, легонько подтолкнув ее к кровати. — Теперь нам предстоит объяснить, почему мне — простому слуге — необходимо занимать комнаты рядом с вашими. Какие есть предложения?

Он опустился на одно колено, взялся за носок и пятку ее сверкающего высокого сапога и одним движением стянул его.

Кларисса вздохнула, размяла освобожденные пальцы и снова легла на спину, вытянув вторую ногу.

— Вам необходимо поселиться рядом со мной?

— Меня проинформировали, что «Монахи» внедрили в дом несколько своих людей. Я предпочел бы находиться рядом, а не наверху, когда вы будете нуждаться во мне, — угрюмо ответил он, стаскивая с нее второй сапог.

— О, — с пониманием отозвалась Кларисса. — В таком случае я дам понять, что мы любовники.

— Замечательно. Меня зовут Люсьен, и я любовник знаменитого портретиста Сен-Мишеля. Как такое не пришло мне в голову?

Кларисса хихикнула.

— Ладно. Если вас немедленно не переселят, я рассержусь, как и положено французскому художнику. В самом деле, Джеймс, я представления не имела, что вы настолько провинциальны.

— А вы слишком долго жили в Париже. Вам лучше следовало бы научиться снимать собственные сапоги, — закончил он и вышел, не прибавив больше ни слова.

К удивлению Джеймса, Джошуа Беннетт ему очень понравился. Их хозяин, с явным энтузиазмом поглощавший говядину, отрезая по кусочку от солидной порции, был, несомненно, человеком симпатичным. Он говорил о вещах, в которых не каждый разбирался, смеялся больше, чем дозволяли приличия, и был доволен своей семьей и жизнью в целом.

Славный парень, ей-богу, восхищенно думал Джеймс, наблюдая, как мистер Беннетт в который раз за вечер дружелюбно хлопал Клариссу по спине.

Его жена Адель хотя и не могла потягаться со своим мужем в живости и громогласности, была совершенно очаровательна и гостеприимна, что не шло ни в какое сравнение с гранд-дамами из общества, которых он когда-либо знал. Беннетт оказался достаточно толстокожим, чтобы вступить в противоборство с самыми значительными английскими родами за титулованного мужа для их дочери Айрис.

Джеймс поднял бокал с вином и под предлогом того, что пьет за здоровье присутствующих, окинул всех взглядом и посмотрел туда, где сидела Айрис. С первого взгляда было ясно, что лишь одна ее красота могла бы пробудить интерес у молодых людей, присматривающих невест. Она к тому же каждую минуту своего времени отдавала занятиям с учителями, и ее безупречные манеры и занимательный разговор делали честь ее наставнице.

Однако в девушке было что-то такое, что настораживало Джеймса. Может быть, искорки непокорности в глазах? Он не мог определить, что именно насторожило его, но что-то было.

— Должен сказать, что я уже сыт по горло, — заявил мистер Беннетт, роняя нож, который звякнул, упав на почти пустую тарелку.

Айрис деликатно кашлянула, бросив на отца укоризненный взгляд.

— Мама, позволь нам отпустить джентльменов к их сигарам, — произнесла она, и слуга придержал кресло, пока она вставала из-за стола.

Джеймс встал, мистер Беннетт тоже, Кларисса последовала их примеру.

Айрис и леди Адель вежливо кивнули и рука об руку, чуть помедлив, вышли.

— Ну, посмотрим, найдем ли мы мой кабинет, джентльмены, — сказал мистер Беннетт, небрежно бросая на стол салфетку и поворачиваясь к двери.

Слуга кинулся на помощь, но Беннетт отстранил его.

— Если я смог выследить медведя за сорок миль и завалить его, то смогу найти и кабинет.

Слуга с покорным видом поклонился и отступил, давая дорогу хозяину и его гостям. Джеймс шел в ногу с Беннеттом справа, тогда как Кларисса замешкалась и оказалась позади них на шаг или два.

— Медведя, месье? — спросил Джеймс, отметив, что Беннетт расцвел от такого вопроса. — Мы считали, что вы банкир. Разве не так?

Беннетт добродушно хлопнул Джеймса по спине и рассмеялся.

— Вы мне нравитесь, Ругье, — дружелюбно сказал он. — Банковское дело — мой бизнес, это так. Он позволил мне иметь все это, — Беннетт широким жестом словно охватил весь Кенвуд-Хаус. — А охота — моя страсть.

Они прошли через портретную галерею — десятки английских аристократов смотрели на них с величественным равнодушием.

Вскоре Беннетт остановился и огляделся, после чего сделал Джеймсу и Клариссе знак следовать за ним в холл направо. Они прошли еще пять комнат, прежде чем банкир неуверенно остановился перед дубовой дверью. Он толкнул ее — за ней оказался массивный письменный стол красного дерева и три кожаных кресла.

— Ну вот, — воскликнул он, шагнув внутрь, и, обойдя письменный стол, устремился к месту, где на столике выстроились изящные графины, хрустальные бокалы и стаканы.

Джеймс устроился в одном из кресел, которое оказалось очень мягким и гостеприимным. Кларисса опустилась в другое кресло.

— Не скажу, чтобы у меня был опыт в этой сфере, — начал Джеймс, наблюдая, как Беннетт наливает в бокалы бренди и как в них плещется янтарная жидкость, — но ворочать каждый день огромными суммами денег не может быть скучным занятием.

Беннетт подал Джеймсу и Клариссе их бокалы, взял свой, сел за стол и вздохнул:

— Казалось бы, так, Ругье, казалось бы, так.

Он сделал большой глоток и от удовольствия закрыл глаза.

— И для некоторых это так и есть — для моего отца, например. Но есть вещи куда более значимые, чем деньги. Мое присутствие здесь, в Англии, подтверждает это.

— Pourquoi?[2] — поинтересовалась Кларисса и пригубила бренди.

Беннетт следующим глотком осушил свой бокал и потянулся к графину, чтобы снова наполнить.

— Ну, я предпочел бы быть дома, в Галифаксе. Но, если верить Айрис, сейчас нужен англичанин. Между нами говоря, не из-за денег, она могла бы выйти за Джорджа Фицбрука, на что и надеялись мы с ее матерью.

— Понимаю. То есть я должна благодарить вашу дочь за свое присутствие здесь.

В голосе Клариссы Джеймс отметил обличительные нотки, но Беннетт, судя по всему, этого не заметил.