Паола Маршалл - Великосветские игры

— Видите ли, я ведь без ума от вас, а мне говорили, что в таком состоянии люди способны на самые безрассудные поступки.

— Правда? — Уилл не мог себе представить чудо, которое подвигло бы мисс Роуэллан на безрассудный поступок. Она всегда была сама рассудительность.

Мисс Роуэллан приняла его ошеломленное молчание за знак согласия.

— И еще, мистер Шафто, отныне я буду называть вас Уиллом, а вы меня — Ребеккой.

Мистер Шафто предпринял маленький акт отмщения:

— Может, лучше Бекки?

— Это ни к чему.

Мистер Шафто сразу решил: если ему когда-нибудь захочется вызвать у мисс Роуэл-лан раздражение, он будет звать ее Бекки. Эта мысль доставила ему огромное удовольствие.

— Проще было бы обращаться друг к другу на «ты» — разумеется, в соответствующей обстановке.

Мисс Роуэллан так и не поняла, шутит мистер Шафто или говорит серьезно: его лицо было непроницаемым.

— В таком случае — решено.

К ее изумлению, Уилл обиженно воскликнул:

— Как бы не так! Я еще не сделал вам предложение и намерен исправить это упущение. Нельзя пренебрегать обычаями. Даже если я и согласился продаться вам для какой-то неведомой мне цели, то обязан тщательно соблюдать все условия сделки!

Он упал перед Ребеккой на колено, порывисто схватил ее за руку и произнес преувеличенно взволнованным голосом:

— Дорогая моя мисс Роуэллан, перед вами — ваш покорный слуга, сгорающий от безумной любви! Прошу вас, окажите ему честь, согласившись стать его женой.

На этот раз пришла очередь Ребекки удивляться. Она уставилась на Уилла и растерянно пробормотала:

— Прошу прощения, я и вправду поспешила с выводами. Боюсь, я повела себя нетактично.

— Нетактично? Это еще мягко сказано, Бекки! — Уилл поднялся. — Но я вас прощаю.

Он вдруг осознал, что утратил власть над собой и они с мисс Роуэллан превратились из утонченных комедиантов в актеров, разыгрывающих дешевую драму.

Подойдя к окну, Уилл выглянул на улицу. Перед домом остановился бродячий шарманщик, завертел ручку своего инструмента, а его обезьянка начала меланхоличный танец. Уилл знал, каково сейчас приходится обезьянке. Из Бекки Роуэллан получился бы идеальный шарманщик, а из самого Уилла — ученая мартышка. Он скорчил гримасу.

— Если вы хотите покончить с этой дьявольщиной и поискать другое развлечение — я согласен, — выпалил он. — Я все пойму.

Мисс Роуэллан молчала. Выражение ее лица не изменилось: оно было непроницаемым, как всегда.

— Нет, мистер Шафто, путь к отступлению закрыт. Мы с вами заключили сделку. Позвольте напомнить, что вы без малейшего принуждения уже подписали бумаги, от которых зависит ваше будущее в ближайшие пять лет. Эта сделка весьма выгодна для вас, а я удовлетворена своим выбором. Нет, покончить с этой дьявольщиной не входит в мои планы.

Уилл поклонился.

— Прошу прощения, я забылся, — пробормотал он. — Я вел себя не так, как подобает джентльмену…

Ответ мисс Роуэллан ничуть не удивил его:

— О, я слышала немало брани, Уилл, в том числе и из уст джентльменов. Если я пообещаю больше не насмехаться над вами, вы согласитесь присесть и продолжить разговор?

Подобного извинения Уилл не ожидал и потому без колебаний принял его. Вернувшись на место, он смущенно заговорил:

— Дорогая Ребекка, наши взаимные извинения убедили меня в том, что мы вполне способны поладить. Обманывая других, мы можем радоваться тому, что у нас есть общая тайна.

— Вот именно, Уилл, — и Ребекка рассмеялась. — Такое положение меня устраивает, тем более — если у меня будет сообщник и единомышленник. А теперь давайте подумаем о том, как отпраздновать нашу свадьбу.

Чувствовал ли он себя счастливым? Пожалуй, нет. Домой Уилл вернулся совсем унылым. Гиб открыл было рот, но удержался от замечаний.

Уилл рано поужинал, удалился в спальню, сменил элегантный сюртук на обычную одежду мелких клерков и писцов — приличную, но поношенную. На голову он водрузил высокую шляпу — из тех, что предпочитают грузчики.

— Напрасно вы это делаете, сэр, — заговорил Гиб.

Уилл задумался.

— Может быть, — отозвался он. — Но я обязан исполнить свой долг, и чем раньше, тем лучше.

— Стало быть, пойдете через черный ход?

— Через парадный в таком виде не стоит.

— Будьте осторожны. На вашем месте я бы остался дома. Еще немного — и в вашей жизни все наладится.

— Если ты хотел сказать, что я женюсь на мисс Роуэллан, говори прямо, — велел Уилл.

— Тогда уж на Мисс Богачке, сэр. С нею вы вряд ли будете счастливы. Она вас ни в грош не ставит.

— Ты тоже не испытываешь ко мне ни малейшего почтения. Не притворяйся удивленным. — Уилл вынул из шкафа простую крепкую трость. — А еще будь любезен запомнить, что я сыт по горло твоими нотациями.

Гиб удержал его за рукав.

— Хозяин, я сказал то, что хотел. Я знаю, вам в жизни пришлось несладко, и потому не хочу, чтобы вы еще раз ошиблись, женившись на этой леди.

Уилл высвободил рукав.

— Поверь мне, Гиб: если бы у меня был другой выход, если бы мне приходилось думать только о себе, моя жизнь была бы совсем иной. А теперь пропусти меня. Если уж не хочешь пожелать мне удачи, так хотя бы не ворчи.

Встревоженное лицо слуги неотступно преследовало его, пока он пробирался к грязной улочке, где Джордж Массерен держал игорный притон для лондонских низов, для тех, кому высший свет казался недосягаемым. У дверей застыл коренастый привратник.

— Добрый вечер, мистер Уилсон, — поприветствовал он Уилла.

— Добрый вечер, Джим. Гостей много?

— Да. Хозяин будет рад видеть вас. Обменявшись с привратником еще парой слов, Уилл спустился по узкой лестнице в длинный зал с низким потолком. Зал был ярко освещен и полон людей.

Посреди зала выстроились игорные столы. В дальнем углу, в подражание богатейшим игорным домам Лондона, находился стол, заваленный дешевой снедью, заставленный графинами с вином и кувшинами пива. Верзила с сигарой в зубах прислонился к косяку двери, ведущей в кабинет.

— А, Уилсон! Явился все-таки! Сегодня у нас удачный вечер, крупные ставки, а потом тебя ждет одно дельце.

— Сэр, сегодня я в вашем распоряжении, но больше сюда не приду. Я нашел работу получше.

Лицо Джорджа Массерена омрачилось.

— Я знал, что ты у нас долго не задержишься, Уилсон. И вправду, что делать здесь честному человеку? Если перед уходом ты еще раз поможешь мне, я добавлю к твоему жалованью гинею.

Уилл согласно кивнул. Никто в заведении Массерена не знал, кто он такой на самом деле. Почти два года Уилл служил здесь не только вышибалой, но и время от времени заменял крупье и вел счета Массерена. При необходимости он помогал привратнику вышвыривать за дверь неудачников, разозленных проигрышем. Платили за это не слишком щедро, но, как объяснял Уилл удрученному Гибу, курочка клюет по зернышку и бывает сыта.