Рини Эйкомб - Исцеление

Она посмотрела Мигелю в глаза, и ей почудилось, что там мигает предупреждающая надпись: «Опасно!». Подумай о последствиях, сказала она себе. О Бобе, обо всем, чем рискуешь.

Но она вспомнила, как его губы прижимались к ее губам, и перевела взгляд на рот Мигеля, который и без того постоянно притягивал ее внимание, затем на руки, способные доставить массу изысканного удовольствия. И наконец, обежала взглядом всю фигуру Мигеля. Эта своеобразная инспекция породила в теле Элис новый прилив желания.

Ну и что с того, ведь речь идет всего лишь о физическом влечении. С этим можно жить. Я вволю наслажусь Кальсадой, а потом, когда наступит время остановиться, отпущу его. У меня получится, заверила себя Элис, и в этот миг почувствовала, что сердце, пропустив удар, застучало как сумасшедшее, будто желая предупредить ее о чем-то важном…

О чем она думает? – мелькнула мысль у Мигеля. Что происходит в ее прелестной головке? Никак не решится? Или вспомнила Боба? Последнее предположение пробудило нечто темное, что заворочалось в дальнем уголке его сознания.

Он вдруг понял: ему до смерти не хочется, чтобы из уст Элис прозвучало имя Роберта. А раз так, необходимо срочно действовать!

Подступив к Элис вплотную, Мигель зарылся руками в ее густые бронзовые волосы, большими пальцами поднял подбородок, чтобы она не смогла опустить лицо, затем наклонился и припал к ее губам. Пылкость ее отклика потрясла его. Он даже услыхал собственный глухой стон. Элис также издала слабый звук, свидетельствовавший, что она испытывает то же наслаждение, что и он. Осознание этого факта заставило его мужское естество мощно подняться, подобно птице-фениксу из пепла, оставшегося от костра, в котором сгорела злость.

Мигель чуть изменил положение тела, безмолвно призывая Элис поближе. Она прижалась к нему без тени сомнения и обвила руками шею в тот самый миг, когда его ладони заскользили вниз. Они переместились с плеч на спину, мимолетно уловив отзвук лихорадочно стучащего сердца Элис, и остановились на тугих ягодицах.

Поцелуй был горячим, страстным и глубоким. Мигель снова взял контроль над ситуацией. Игра продолжалась. Осталось сделать последний шаг, и…

И как же поступил Мигель?

Прервал поцелуй! Он посмотрел в темные от желания глаза Элис, в которых сияло обещание блаженства, и отстранился.

– Нет.

Элис недоуменно сморщила лоб, ее приоткрытые, припухшие от поцелуя губы дрогнули.

– Нет? – переспросила она с милым смущением.

Он покачал головой и еще раз поцеловал ее, чтобы смягчить удар. После чего хрипло произнес:

– Мы сейчас не будем продолжать. Время неподходящее. Во-первых, нужно осмотреть квартиру, а во-вторых, менее чем через час у меня намечено важное деловое свидание. Пойми, мне совестно заниматься любовью в спешке. Ты заслуживаешь большего, нежели пятиминутная возня в постели. Так что я прошу прощения. В следующий раз все будет иначе, обещаю.

– В следующий раз… – пролепетала она. Казалось, это была единственная информация, которую восприняло ее сознание.

У Мигеля даже язык заныл от желания вновь прильнуть к ее рту. Однако она уже отодвинулась, переместив руки с затылка Мигеля на грудь, в то самое место, где ткань рубашки не защищала кожу от обжигающе волшебного прикосновения ее пальцев. В следующее мгновение Элис оттолкнула его. Он причинил ей боль, это было заметно. Она чувствовала себя обманутой, униженной и растоптанной. И все же Мигель не мог отделаться от ощущения правильности возникшего у него минуту назад предположения, что, обнимаясь с ним, Элис представляет себе Боба.

Мигель не мог этого допустить. Ни одна женщина, думал он, с прищуром наблюдая за Элис, не должна вспоминать о другом мужике, находясь со мной! А в следующий раз я приведу мисс Слейтон в такое исступленное состояние, что она вообще забудет обо всем на свете!

– Или ты все же предпочитаешь быстренько прыгнуть в постель и управиться с делом за пару минут? – поинтересовался он с иронией, от которой у Элис задрожали ресницы.

– Ну, разве что если ты не способен на большее! – парировала она.

Ого! Молодец девчонка, усмехнулся Мигель. Кажется, в английском языке есть подходящее для данного случая выражение. Что-то о человеке, наступившем на собственную петарду. Лучше не скажешь!

Он от души рассмеялся. Настроение его снова улучшилось. Правда, Элис сейчас готова вцепиться в него подобно разъяренной кошке, ну да ничего. Все можно исправить. Немного усилий, и этот звереныш будет мурлыкать у меня на коленях.

Сейчас влеплю ему пощечину, кипятилась Элис, резко отворачиваясь от него и направляясь в холл. Однако, поостыв, она порадовалась, что столь удачно избежала глупейшей ошибки.

Но и Кальсада хорош! В его возрасте уже пора бы знать, что нельзя так обращаться с дамами. Или он, вначале распаляя, а потом отталкивая женщин, испытывает своеобразное извращенное наслаждение?

Ругая себя за опрометчивость, Элис переступила порог другой комнаты и застыла в удивлении. Еще никогда ей не приходилось видеть ничего подобного. Это была не комната, а, скорее, зал с высоким потолком и тремя ведущими вниз мраморными ступенями. В центре на невысоком постаменте возвышалась плита из того же камня, очевидно призванная служить столом. Стены имели нежнейший розовый оттенок, широкие окна скрывались за белоснежными занавесями.

– Думаю, мы нашли гостиную, – негромко прозвучало за спиной.

В другой раз Элис непременно вздрогнула бы от неожиданности, но сейчас она была слишком поражена увиденным.

– Ты в самом деле собираешься поселиться здесь? – Ей казалось невозможной сама мысль, что кто-то может запросто бродить по этому залу в домашнем халате и тапочках.

– Да, похоже, я остановлюсь на этом варианте. – Он спустился по ступеням в середину обширной комнаты и принялся оглядываться по сторонам.

Элис отметила, что он успел застегнуть рубашку. Сейчас уже ничто не напоминало в нем о небольшом недавнем эпизоде. Даже галстук был на месте, хотя и висел свободно на шее.

– Посмотри отсюда, – пригласил ее Мигель, не догадываясь, о чем она думает.

Элис спустилась, потому что сделать это было легче, чем начинать спор.

– Гнездышко холостяка! – ухмыльнулся Мигель, кивком указывая на боковой проем, за которым начиналась спальня. Там виднелась широкая низкая кровать, накрытая черным шелком. – И даже есть алтарь, на котором можно раскладывать жертв, – добавил он, поворачиваясь к своеобразному столу.

Разумеется, Мигель забавлялся, однако, когда Элис перевела взгляд на мраморную плиту и оценила ее с новой точки зрения, она почувствовала, что краснеет как последняя идиотка.