Лаура Гурк - Двойной шантаж

Молли расхохоталась, но озадаченный и недовольный молчанием взрослых мальчик продолжал настаивать:

— Ну скажи, как, скажи!

— Хватит канючить! — строго сказал Смит, возвращая шиллинг в карман. — Разве тебе не пора заняться домашними делами? Не теряй времени, иначе опоздаешь в школу.

— В школе сегодня уроков не будет, — вступилась за сына добрая Молли, отходя от очага. — Преподобный Гиллинг заболел — его свалила инфлюэнца. А Дэвид сейчас спустится, подожди немного, — добавила она, взглянув на Смита.

— Скорей бы! Мне уже давно пора в постель, — ответил тот, садясь за стол напротив Дэниэла.

Похоже, Молли не очень удивилась, узнав, что завсегдатай ее пивной еще не ложился, и Кэти, которая внимательно наблюдала за ними обоими, поняла, что хозяйка привыкла к его появлениям в самое неурочное время и таким же неожиданным исчезновениям.

— Пойду-ка посмотрю, чего он копается, — проговорила Молли и повернулась к Кэти: — Милочка, видишь ту корзину с чистым постельным бельем? Ты мне очень помогла бы, если бы его выгладила.

— Разумеется, я все выглажу, — ответила девушка.

— Утюги в кладовой, — дала последнее указание Молли и вышла из кухни с кувшином горячей воды в руках.

Проворно принеся из кладовой пару утюгов и подставки для них, Кэти расстелила на столе одеяло, взяла из внушительного размера корзины свежевыстиранную простыню, разложила ее на одеяле и принялась гладить.

— Ну и ловко же ты выудила шиллинг у Джона из кармана, — заметил Дэниэл, глядя на новую служанку с таким восхищением, что она не удержалась, похвасталась:

— Я еще и замки умею вскрывать!

— Правда?! — чуть не задохнулся от восторга мальчик и, когда Кэти кивнула, захохотал: — Вот здорово! С тобой интересно, не то что с другими девчонками. Пожалуйста, покажи, как ты вытащила монету, ну покажи!

— Нет уж, хватит с тебя, Дэниэл! — властно вмешался в их разговор Джон Смит, и мальчик тотчас притих. — Не надо приставать к Кэти с глупыми расспросами, лучше расскажи, чем ты собираешься сегодня заняться, раз у тебя нет уроков.

— Мама сказала, что я могу пойти в типографию к Бенджамину, — послушно начал рассказывать Дэниэл. — Он как-то пообещал научить меня набирать газету, если я подучу грамматику. Я и подучил, так что теперь пусть выполняет свое обещание.

И, довольный собой, он гордо вскинул подбородок.

— Да уж, — ухмыльнулся Джон. — Я уже слышал, что ты вышел в первые ученики по грамматике. И, думаю, об этом знает уже весь Бостон!

Мальчик широко открыл глаза от изумления, а потом его круглая, испещренная веснушками мордашка горестно сморщилась.

— Мама, это все она! — схватившись руками за голову, простонал он. — Хвастается мной на каждом углу. Никакого с ней сладу!

Это было так комично, что Кэти расхохоталась. Гладя белье, она исподтишка наблюдала за хозяйским сыном и Смитом, и ей бросилось в глаза, что мальчик ловит каждое его слово, без пререканий выполняет все требования странного посетителя. Кэти удивилась: ей казалось, что Смит не из тех, кто умеет находить общий язык с детьми. Но потом она пришла к выводу, что мальчик не просто давно и хорошо знает Смита, но и, по-видимому, просто обожает его.

— Расскажи мне что-нибудь, Джон, — попросил Дэниэл, подпирая ладонью подбородок.

— Неужели тебе еще не надоело слушать про чаепитие, малыш? — с досадой вздохнул Смит, откидываясь на спинку стула и вытягивая под столом свои длинные ноги.

— Нет, расскажи мне что-нибудь новенькое! Вытащив карманные часы, Смит посмотрел на них и покачал головой:

— У нас нет на это времени, Дэнни! Если хочешь помочь Бенджамину Идсу с набором свежего номера «Бостонской газеты», то отправляйся в типографию сейчас же. Идс с Гиллом всегда приступают к работе еще до рассвета, так что не мешкай!

Кэти не верила своим ушам — что он говорит, этот липовый Джон Смит?! От изумления она даже перестала гладить, а Дэниэл вскочил на ноги и стремглав выскочил на улицу через черный ход, только дверь хлопнула. Девушка перевела ошеломленный взгляд на виновника этого переполоха и встретилась с проницательными серыми глазами, которые в упор ее рассматривали.

— Чего это ты всполошилась? — усмехнулся Смит. — Что, у меня вдруг выросли рога? Что тебя так взволновало? Какие мысли бродят в твоей хорошенькой головке?

— Что тут непонятного? — воскликнула Кэти. — «Бостонская газета» считается одной из самых радикальных — это известно даже мне, хоть я здесь всего несколько дней!

— Ну и что с того?

— Как может Молли позволить своему сыну работать в типографии, которая печатает газету мятежников? Дэнни еще ребенок, вдруг его сцапают солдаты?

— Губернатор Гейдж пока еще не запретил газеты вигов, — пожал плечами Смит, явно не разделяя негодования девушки.

— Но он непременно это сделает, — убежденно сказала Кэти, вновь принимаясь за работу. — И тогда мальчика обвинят в измене королю.

— Как сказал однажды один знакомый законник по имени Патрик Генри[9], — осклабился ее собеседник, — «Если это измена, давайте все станем изменниками!»

— Вы, сэр, как я погляжу, за словом в карман не лезете, — без тени улыбки ответила она.

— По-твоему, это плохо?

— А не боитесь, что вас арестуют? — вопросом на вопрос ответила Кэти.

— Помилуй бог, да за что же? — с искренним, как показалось Кэти, удивлением спросил Смит. — Разговоры о восстании против короля не считаются преступлением, по крайней мере, пока. А если за них начнут наказывать, то и пострадать не жалко, потому что это восстание — дело справедливое.

Кэти презрительно хмыкнула.

— Уверена, так говорят все подстрекатели, — заметила она сурово. — Вы ли, ваш Патрик Генри, Сэмюэл Адамс в своих язвительных статьях или другие писаки из «Бостонской газеты», которую будет набирать Дэнни для Бенджамина Идса, — все вы дудите в одну дуду: «Восстание, долой короля-тирана, свобода и независимость!» Слова, слова, слова — пустая болтовня, в конечном итоге! Кому от них легче?

— Неправда, слова могут изменить мир, — ответил Смит убежденно, улыбаясь горячности, с которой она возражала. — Откуда у тебя в твоем возрасте такой скептический взгляд на мир и на людей? — Он наклонился вперед и, подперев подбородок ладонью, задумчиво добавил: — Как юная девушка может быть такой циничной?

— Я вовсе не циничная, — поправила его Кэти, ставя остывший утюг на огонь. — Просто я вижу жизнь такой, какая она есть, не заблуждаясь на ее счет. И не такая уж я юная, между прочим.

Сняв с огня второй утюг, который уже достаточно нагрелся, она вновь начала гладить.

— Ну разумеется, — с самым серьезным видом поддакнул Смит. — Тебе, наверное, все девятнадцать. Это уже солидный возраст, ясное дело!