Барбара Пирс - Грешники

– Мы просто предаемся воспоминаниям о добрых старых днях или эта лекция имеет какой-то смысл? – спросил Маккус, не скрывая иронии, и поудобнее устроился в кресле. – Ты довольно прямолинеен, Кабо. Мне это всегда нравилось.

– Ты позабыл о том, с чего начинал. Ты многого добился, Мак. Но если в кармане мистера Броули всегда звенит монета, это вовсе не означает, что его больше не будут подстерегать опасности. Шулеры и подлецы, с которыми тебе приходилось иметь дело раньше, есть и в том мире, куда ты непременно хочешь попасть. Они мосят чистое белье и туфли с золотыми пряжками, но в любую м и нуту готовы нацелить на тебя пистолет или нанести удар в спину.

– Ты слишком волнуешься, друг. Золотые пряжки на туфлях не являются для меня визитной карточкой человека. Я тебе больше скажу – завоевать мое доверие не просто сложно, а невозможно. – Маккус задумчиво посмотрел на Доссета. – И ты не исключение. Я живу тихой жизнью. Все, что мне надо, – это иметь возможность доводить до конца задуманное и знать, что меня готова согреть по ночам какая-нибудь милашка, от которой пахнет, как от весеннего луга.

Доссета, которого никто и никогда не считал глупым или излишне доверчивым, эти доводы не убедили.

– И при чем же здесь дочь Солити? – угрюмо спросил он.

– Увы, с ней меня связывают только дела.

Броули лукавил. В душе он надеялся, что леди Файер все же не устоит перед его чарами и у него появится шанс преподать ей пару уроков любовной науки.

– Нас познакомил лорд Эман.

– Если я злоупотребил твоим вниманием, рассчитывая на то, что нас связывает давняя дружба, то прошу тебя принять мои искренние извинения. Мое влияние в Лондоне распространяется на довольно узкий круг людей. Поэтому, если ты наживешь себе здесь врагов, я мало чем смогу тебе помочь, Мак.

– Я не собираюсь просить тебя о спасении, – легкомысленно заявил Маккус, хотя забота друга тронула его. Наверняка Доссет был единственным, кто считал его достойным спасения. – Я буду вести себя, как и подобает образцовому джентльмену.

Он одарил Доссета открытой улыбкой. Тот кивнул и направился к двери.

– Тогда я буду хранить молчание относительно этого вопроса. – На пороге он остановился и добавил: – Я забыл сказать, что Тревор тоже в Лондоне. Если мои источники не обманывают, он ищет тебя. Так что решай, хочешь ли ты, чтобы тебя нашли. – Коснувшись полей шляпы, Доссет попрощался: – До скорого, мой друг.

В это мгновение в дверях показалась фигура дворецкого Гоббса, который молча проводил гостя к входной двери.

Маккус уставился в одну точку, предаваясь размышлениям. Итак, Тревор был в Лондоне. Маккус устало потер ребром ладони правую щеку. Он не видел своего сводного брата уже пять лет. У него были основания сомневаться, что желание Тревора увидеться с ним было продиктовано стремлением возобновить семейные связи. Очевидно, парень снова попал в переделку, поэтому торопился найти укрытие у него.

– Очень хорошо, сестричка, – прошептал Тэм на ухо Файер, уводя ее от матери.

Если ее светлость и заметила их исчезновение, то не подала виду и продолжала оживленно беседовать со своей подругой. Молодой человек поклонился, вежливо улыбнувшись двум гостьям. Когда они проходили мимо нескольких молодых леди, Тэм и Файер услышали, как им вслед раздалось хихиканье.

– Мы здесь одни, хотя уединиться в таком шумном зале почти невозможно. Признавайся, что тебя так встревожило сегодня? Ты же вертелась в кресле как на иголках. – Тэм пристально посмотрел на сестру.

Файер обвела взглядом зал в поисках знакомых лиц.

– Ничего. – Тэм фыркнул.

– Ерунда! Ты так часто била меня по ноге, когда мы ехали в экипаже, что она вся в синяках.

– Прекрати вести себя как неразумное дитя, – огрызнулась Файер, благодарная судьбе за то, что Тэм был рядом с ней, когда она проходила сквозь плотные ряды матрон.

Некоторые казались скучающими, другие с любопытством смотрели ей вслед. Были и такие, что не скрывали злобной усмешки. Файер решила ни на кого не обращать внимания. Склонив голову, она приняла невинный вид и сказала:

– Дорогой мой, ты заслуживаешь еще худшего отношения. Кроме того, я просто хотела добиться твоего внимания.

– Вообще-то, можно было ограничиться покашливанием. В конце концов, ты можешь сказать то, что тебе хотелось, сейчас, – раздраженно ответил Тэм. Помедлив, он осознал, что она пыталась в чем-то обвинить его, и, вскинув голову, продолжил: – Что ты имеешь в виду, говоря о худшем отношении? Я ничего плохого не сделал.

– Ты вступил в сговор с мисс Маблворд.

– А, это. – Не имея возможности защищаться, Тэм решил идти в нападение. – Эта глупышка могла бы и смолчать.

Файер смерила брата сердитым взглядом.

– Чего же ты ожидал? Калли – моя подруга. У нас нет друг от друга секретов.

Тэм нахмурился.

– Я ожидал, что мисс Маблворд будет держать свой рот на замке. Как мне было добиться от нее соблюдения тайны? Заставить поклясться на крови?

О, это было так типично для Тэма – напасть на Файер и весь женский род просто для того, чтобы защитить себя от справедливых упреков.

– Фейн, прошу тебя не совать нос в мои дела.

– Не надо называть меня по имени, – простонал брат. – Я не выношу его. О чем думала матушка, когда выбрала его для меня?

– Она думала о том, что ты здорово научишься перескакивать с одной темы на другую, – отчеканила Файер. – Но, похоже, у тебя это не очень-то получается.

– Файер, разве сейчас подходящее время для того, чтобы обсуждать наши семейные секреты?

Файер вздохнула.

– Согласна. Но твое вмешательство в недавний скандал не принесет мне ничего хорошего.

Она умолкла, не зная, что еще сказать, чтобы брат понял ее. Тэм терял терпение.

– Неужели? То есть тебе наплевать, что твои близкие протягивают тебе руку помощи, предлагают свою поддержку и выказывают любовь?

Файер едва не расплакалась.

– О нет, Тэм. Мне так стыдно.

Она была уверена, что в свете только и обсуждают ее связь с лордом Стэндишем. Ей не было стыдно за то, что она любила его, но стыд каждый раз обжигал ей щеки, когда она думала о том, что позволила так легко соблазнить себя. Она была ослеплена своими чувствами, а он оказался недостоин их.

Тэм, потрясенный признанием сестры, отвел ее в ближайший угол. Став к гостям спиной, он попытался укрыть Файер, готовую разрыдаться, от любопытных взглядов. Он протянул ей платок и сказал:

– При мне слезы не лить.

Тэм казался таким обескураженным, что Файер едва не рассмеялась.

– О, дорогой брат, видел бы ты свое лицо. – Она промокнула уголки глаз платком и забыла о том, что секунду назад едва не расплакалась. – Если бы я знала, что могу привести тебя в замешательство, проливая слезы, я воспользовалась бы этим много лет назад.