Елена Езерская - Бедная Настя. Книга 3. В поисках счастья

— Забудь! Забудь об Анастасии! — закричала Сычиха.

— Как мне надоели твои тайны! — в сердцах бросила Лиза.

— Лиза, успокойтесь, — Репнин подошел к ней и обнял. — Вы же видите: боится она чего-то, вся стала не в себе, не пугайте ее больше прежнего. Пусть Сычиха отдохнет, а мы с вами потом к ней приедем, поесть привезем. Тогда и расспросите.

— Хорошо, — подумав, согласилась Лиза, — но я все равно узнаю правду. Чувствую, что эта тайна и меня касается. И я дождусь, когда все разъяснится. Либо Сычиха мне все расскажет, либо я сама дознаюсь истины!

Глава 3

Подлог

Оставив Сычиху в старом доме Долгоруких, Репнин предложил проводить Лизу домой.

— Я не хочу возвращаться к себе, — тихо сказала Лиза. — Мне опостылел родной дом, мне там повсюду мерещится Забалуев.

— Тогда, быть может, поедем к Владимиру? — неожиданно предложил Репнин.

— Это, наверное, неудобно, — смутилась Лиза, вся внутренне сжавшись от какого-то необъяснимого предчувствия.

— Почему же? Вряд ли ваше замужество можно считать к тому преградой, ведь оно совершенно ничего для вас не значит, не так ли?

— Да, — кивнула Лиза, — но как к этому отнесется Владимир?

— Уверен, он будет рад видеть вас, и, поверьте, он раскаивается в том, что не сумел вырвать вас из лап этого проходимца Забалуева. И сейчас, несомненно, с удовольствием станет содействовать. Я сам поговорю с ним об этом.

— Что ж, я согласна, поедем к Корфам… Но как же история с Сычихой?

— Она должна остаться нашей с вами тайной. Пусть лучше он сетует на ротозейство исправника, чем подозревает в ее побеге чей-то умысел. Я видел, что, будучи слишком откровенно настроенным против Сычихи, он утратил способность здраво рассуждать и принимать во внимание явные несоответствия этого дела. Владимир заведомо предубежден против нее, и, быть может, доказав непричастность Сычихи к смерти Седого, нам удастся убедить его пересмотреть отношение к своей несчастной тетушке.

— Мне жаль ее, она кажется такой ранимой.

— А мне жаль каждого, кто пострадал безвинно. Знайте, Лиза, если наш план удастся, и мы сможем одолеть Забалуева, я отнесу это событие к одному из самых важных в своей жизни.

— Приятно это слышать, князь.

— Поверьте, ваша свобода волнует и меня. Нельзя попустительствовать злу, и я готов идти до конца в этой борьбе. Что с вами, вам плохо? Я чем-то обидел вас?

— Что вы, просто я почему-то подумала — зачем мы не встретились раньше?

Репнин смутился и ничего не ответил ей…

Владимир встретил неожиданных гостей весьма радушно и, даже если и удивился их совместному приезду, виду не подал.

— Ты — просто Дубровский, друг мой, защитник обездоленных и женщин. Вот только цыганка как-то не вписывается в эту картину. Впрочем, нет, я ошибся — ты обещал ей найти убийцу ее брата.

— Ты все смеешься, Владимир, — отмахнулся от его иронической реплики Репнин, краем глаза внимательно наблюдая за несколько смущенной Лизой, которая до сих пор стояла посередине гостиной, не решаясь присесть. — А между тем все дурные привычки дамского угодника я приобрел у тебя.

— Я попросил Варвару подготовить для вас комнату, Елизавета Петровна, — не удостоив друга ответом, обратился Корф к Лизе и подошел, чтобы поцеловать ей руку. — Я рад видеть вас здесь, хотя бы в качестве гостьи, и бесконечно сожалею о том, что не смог ввести хозяйкой в этот дом.

— Не стоит драматизировать прошлое, Владимир Иванович, — грустно улыбнулась Лиза. — Я живу надеждой на лучшие времена и вам советую не оглядываться на несостоявшееся.

— Вы правы, зажившая рана — куда более приятное зрелище, — кивнул Корф. — Но все же я хотел бы узнать — не станут ли вас искать родные?

— Боюсь, что до меня сейчас никому нет особого дела… — начала Лиза, но фразу не закончила — не хотелось показаться Корфу брошенной и одинокой.

— И потом даже в собственном доме Елизавету Петровну постоянно подстерегает опасность посягательств Забалуева, — поддержал ее Репнин. — Право, я даже думал предложить Петру Михайловичу выставить охрану у дверей ее комнаты.

— Не думаю, что Забалуеву я нужна больше, чем мое приданое, — усмехнулась Лиза.

— Вы можете не сомневаться, — с горячностью воскликнул Корф, — что здесь вы в полной безопасности, и у вас нет более преданного и верного вам друга…

— Кроме меня, — перебил его выспренную тираду Репнин.

Все трое дружно рассмеялись.

— Владимир Иванович, комната готова, — в гостиную вошла Варвара. — Лизавете Петровне уже и отдыхать пора. Смотрю, она совсем на ногах не стоит.

— Да-да, конечно, — кивнул Корф. — Спокойной ночи, Лиза.

— Спокойной вам ночи, — нараспев протянул Репнин.

— Благодарю вас, господа, — Лиза чуть склонила голову в знак признательности за помощь и последовала за Варварой.

Но заснуть ей так и не удалось — в голове все время роились разные мысли. И почти все они были о Владимире. Едва войдя в гостиную, Лиза сразу же уловила произошедшую с ним перемену — Корф казался печальным и романтичным. Куда-то исчезли обычные для него резкие интонации и до боли острые замечания. Как будто на него снизошла благодать, и он приобрел расположенность к людям и их бедам. Этот Владимир был лишен эгоизма и циничности, он был спокоен, как бывают спокойны те, кто познал высшие тайны мироздания и свое место в его бытии.

Лиза почувствовала, что Владимир снова завладел ее сердцем — он притягивал ее. И сейчас она увидела в нем то, что всегда приписывала ему — нежность и мужественность, спокойную уверенность в себе и бесконечную мудрость, рядом с которыми легко чувствовать себя слабой. Таким Лиза мечтала видеть своего супруга, таким ей представлялся мужчина ее мечты. «Станет тебе мужем…» — вспомнились ей слова Сычихи о Владимире. Лиза поняла, что краснеет, но преодолеть возникшее и весьма настойчивое чувство не могла. И не хотела…

«Так что же я делаю здесь?» — в который раз спрашивала она себя и боялась услышать свой собственный внутренний голос, зашептавший ей что-то, поначалу неясное, еще при разговоре с Сычихой. Лиза не знала — обдуманно или по безумию Сычиха говорила с ней о Владимире, но, войдя в его дом, Лиза как будто открыла дверь в тайную комнату своей души, куда она в обиде и спешке выкинула все связанное с Корфом. И вот теперь мечты и грезы вырвались наружу и овладели ею. Лиза поднялась на кровати и посмотрела за окно. Ночь была ясная, лунная и вместе с тем не по-зимнему мягкая, бархатная. Лизе стало тоскливо и так жаль себя… Она набросила на плечи большой белый пуховый платок-паутинку, что дала ей Варвара, зажгла свечу и вышла из комнаты.