Мэри Патни - Волна страсти

Кеннет насторожился.

– Я удивила вас, капитан? – спросила Ребекка, заметив настороженный блеск его глаз.

Кеннет постарался взять себя в руки.

– Меня слишком долго не было в Англии, и я, возможно, отстал от жизни. В былые времена молодым леди запрещалось обсуждать такие скользкие темы.

– Но я уже не так молода и совсем не леди, – с усмешкой ответила Ребекка. – Моя репутация давно погублена. Мир искусства принимает меня, так как я дочь известного художника, но меня никогда не примут ни в одном приличном обществе.

– Вы успокоились или все еще переживаете ту историю? – спросил Кеннет как можно мягче.

Ребекка задумалась.

– Пожалуй, уже пришла в себя. Я не очень заботилась о своей репутации, пока не потеряла ее, но сейчас это меня уже мало волнует.

Кеннет кивнул и сел за стол.

– Наши поражения делают нас сильнее, – заметил он.

– Вы неординарно мыслите, – ответила Ребекка, потеревшись щекой о спину кота.

– Мне и прежде говорили об этом, – сухо ответил Кеннет, – но я никогда не придавал этому значения.

Ребекка улыбнулась, и ее личико похорошело.

– С моей стороны это комплимент, капитан. – Кот перебрался ей на шею и повис, как воротник. – Встретимся за обедом. В нашем доме существует неписаный закон – обедать всем вместе. – Ее глаза остановились на портрете леди Ситон. – Моя мать прекрасно знала, что мы с отцом, увлекшись работой, забываем обо всем на свете, и поэтому требовала, чтобы вся семья хоть раз в день собиралась за обедом.

– Вы очень на нее похожи.

– Не совсем так. У нас одинаковый цвет волос, но она была гораздо выше ростом, почти такой же высокой, как и отец. – Ребекка отвела взгляд от портрета и прижала к себе кота. – К тому же мама была красавицей.

Кеннет хотел сказать, что она тоже красавица, но промолчал, испугавшись, как бы его не сочли грубым льстецом.

Заходящее солнце осветило ее волосы, и они вспыхнули пожаром. Любой, у кого есть глаза, увидел бы в ней настоящую красавицу. Вспомнив, что привело его в этот дом, Кеннет словно невзначай спросил:

– Леди Ситон была такой же очаровательной, как на портрете?

– Когда она была счастлива, все вокруг нее были счастливы. А когда она была печальной… – Ребекка задумалась. – Мы все это чувствовали.

– Значит, она была человеком настроения?

Ребекка внезапно приняла холодный, замкнутый вид и направилась к двери, бросив через плечо:

– Это свойственно каждому.

Чувствовалось, что он задел ее за живое. Кеннет помолчал, обдумывая, как загладить свою ошибку. Возможно, он больше расположит молодую женщину к себе, рассказав немного о своей жизни.

– Моя мать умерла, когда мне было шестнадцать, – тихо произнес он. – Это было самое страшное горе в моей жизни.

Ребекка остановилась и тяжело вздохнула.

– Такое никогда не забывается. Это рана на всю жизнь. Расскажите мне, как она умерла.

– Она умирала медленно и тяжело от страшной болезни. – Перед глазами Кеннета встали те ужасные годы, руки его задрожали, и он стал судорожно перебирать бумаги на столе. – Я видел много смертей, но ни одна из них не оставила в моей душе такую саднящую рану.

Чисто внешне Кеннет походил на отца, но по своему душевному складу в точности повторял Элизабет Уилдинг. Его первые воспоминания были связаны с матерью. Как сейчас он видит ее длинные изящные пальцы, которые водят по бумаге его ручонкой, пытаясь научить его писать свое имя. От нее он унаследовал и страсть к рисованию, и восприятие окружающего мира.

И хотя муж Элизабет по-своему любил ее, у него не хватало духа сидеть у постели умирающей жены. Только от сына она слышала слова утешения и поддержки. За тот тяжелый год Кеннет быстро повзрослел. Горе сплотило его и сестру: они очень привязались друг к другу, и эта связь не угасла даже за время его долгого отсутствия.

Кот замяукал и отвлек Кеннета от грустных воспоминаний. Он поймал себя на том, что его руки бессмысленно перебирают бумаги. Подняв голову, он встретил сострадание в глазах Ребекки.

Он вовсе не нуждался в ее жалости; лицо его посуровело, и Кеннет быстро поднялся.

– Ваш отец сказал мне, что я должен вести его дневник. А где находятся старые? Полистав их, я бы быстрее понял, каким образом лучше начать.

– Спросите у отца. Я не имею ни малейшего представления, где он их держит. Встретимся за обедом, капитан.

С этими словами Ребекка покинула кабинет. Глядя ей вслед, Кеннет вдруг ощутил ее тревогу как свою собственную.

Ребекка спустилась на кухню покормить кота. Она всегда расстраивалась, когда говорила о гибели своей матери, а рассказ капитана о смерти его матери еще больше усилил ее печаль. Оказывается, у него есть душа и в нем угадывается испуганный мальчик, чего никак нельзя было ожидать от закаленного в боях, очерствевшего офицера.

Кеннет просто обескуражил Ребекку. Поначалу он показался ей человеком грубым, но не лишенным интеллекта, теперь же она увидела в нем сострадание и умение воспринимать жизнь с мудрой философией. Она не без умысла поведала ему о своей загубленной репутации, зорко наблюдая за ним. Надо отдать новому секретарю должное: он не был изумлен и не проявил излишнего любопытства.

Накормив кота, Ребекка поднялась к себе в мастерскую. У нее есть еще полчаса, чтобы переодеться к обеду, а пока она сможет сделать один-два наброска капитана.

Глава 6

Исполняя условия договора, Кеннет прибыл к лорду Боудену с отчетом о первой неделе пребывания в доме Ситона. Его незамедлительно проводили в кабинет лорда. Увидев Кеннета, Боуден отложил газету и жестом предложил гостю садиться.

– Добрый день, лорд Кимболл. Что скажете?

Кеннет окинул пристальным взглядом пожилого джентльмена. Сейчас, уже немного узнав сэра Энтони, он мог с уверенностью сказать, что братья внешне очень похожи друг на друга: та же сухопарость, тот же средний рост, те же точеные черты лица. Но сэр Энтони был более живым, общительным, с часто меняющимся настроением – от необузданной веселости до вспышек гнева, – и все это делало его моложе, гораздо моложе своего брата, а ведь их разделяли всего два года.

– Дело не так спорится, как бы мне хотелось. Боюсь, расследование затянется на неопределенное время.

Кеннет коротко сообщил о частой замене слуг, о том, как много ему пришлось работать, чтобы привести в порядок запущенные дела сэра Энтони. Затем он обрисовал план дальнейших действий и в заключение сказал:

– Сэр Энтони ведет дневники, по которым можно было бы восстановить картину того периода, но, к сожалению, те из них, которые мне нужны, после смерти леди Ситон были в спешке забыты в родовом поместье. Я не смогу добраться до них, пока сэр Энтони не отправится туда на лето. Как видите, возникли непредвиденные осложнения.