Кинли Макгрегор - Возвращение воина

— У этого человека в душе много демонов, — приглушенным шепотом сказал он.

Адара разделяла его мнение, но теперь она была еще больше сбита с толку. Пришпорив лошадь, она нагнала Кристиана.

— Я не понимаю. Если ты перестал молиться, то почему же носишь монашеское одеяние?

— Это тоже меня устраивает.

— Почему?

Замедлив ход, он устремил на нее пронзительный взгляд, который не могла скрыть даже темнота.

— Почему ты одета, как крестьянка?

— Я не хочу, чтобы кто-нибудь узнал, что я королева.

— Почему?

— Потому что моя жизнь будет в опасности, если… — Адара нахмурилась, уловив ход его мыслей. — Ты опасаешься за свою безопасность?

— Нет. Ничуть. Честно говоря, мне нет дела до моей безопасности. Я так одеваюсь, чтобы все оставили меня в покое и не задавали лишних вопросов.

— Скажите, милорд, это также относится к назойливым женам, которым лучше было остаться дома? — Она увидела, как уголки его губ слегка приподнялись.

— Продолжайте в том же духе, милорд, и, возможно, вам удастся по-настоящему улыбнуться.

Выражение его лица снова стало серьезным.

— Я не нахожу в этой ситуации ничего забавного, Адара.

— Вы так в этом уверены, милорд принц? Лично мне кажется, что быть выброшенной из окна в голом виде довольно забавно. Или по крайней мере я вполне уверена, что буду смеяться, когда смогу вспоминать об этом без стыда.

У нее было отчетливое ощущение, что он изо всех сил старается сдержать улыбку.

— Как ты можешь находить смешное в том, что с тобой приключилось?

Она пожала плечами:

— Смешное можно найти практически во всем. Мой отец всегда говорил, что только мудрый человек способен смеяться над собой.

— Только дурак смеется над собой, а тот, кто позволяет другим смеяться над собой, еще больший дурак.

— Прошу прощения, — встрял Люциан. Адара знаком показала, чтобы он замолчал.

— Смех — это музыка ангелов. Он изгоняет из души грусть и привносит в нашу жизнь красоту. Вот почему я так дорожу Люцианом. Без смеха и шуток наша душа — словно выжженная пустыня.

— В таком случае моя душа — выжженная пустыня. Теперь ты оставишь меня в покое?

Адара вздохнула, удрученная серьезностью человека, которого ее родители выбрали ей в мужья. Бедный Кристиан, не умеющий радоваться.

Она открыла было рот, чтобы ответить ему, но он поднял руку, знаком велев ей замолчать.

Натянув поводья, он вытянул шею, словно вслушиваясь в шорохи окружавшего их леса.

— Что-то случилось? — прошептала она.

— Да. Нас преследуют.

Глава 4

С бешено бьющимся сердцем Адара вглядывалась в темноту окружавшего их леса.

— Где?

Он приложил палец к губам, показывая, чтобы она замолчала, и прислушался. Минуту спустя он подвел лошадь поближе к ней, чтобы можно было говорить шепотом. Люциан тоже подъехал к ней, чтобы слышать, о чем они говорят.

— Аббатство Уидернси всего в лье отсюда. Если на нас нападут прежде, чем мы доберемся туда, продолжай скакать во весь опор прямо на север. Не оглядывайся. Не сбавляй хода, пока не окажешься у ворот аббатства. Обогни аббатство и ты увидишь маленькую дверь для милостыни. Возле нее должен стоять брат Томас. Скажи ему, что Кристиан Эйкрский попросил приютить тебя. Поняла?

Она кивнула.

— Хорошо. А теперь скачи галопом.

Адара сжала коленями бока лошади. Лошадь рванулась вперед. Сначала Адара подумала, что все будет хорошо, пока не услышала неистовый крик. Этот крик принадлежал «Сесари» — специальному элитному подразделению армии Элджедеры. Быстрые, словно молния, члены этого отряда были охранниками короля.

Девушка придержала лошадь.

— Это твои люди, — сказала она Кристиану. — Что?

— Я узнаю этот звук. Это охранники короля. Они здесь, чтобы защитить…

Не успела она закончить свою мысль, как «Сесари» бросились в атаку.

— Езжай! — крикнул Кристиан, хлестнув своими поводьями ее лошадь.

Она осадила лошадь, а он тем временем выхватил из ножен меч.

— Они не могут причинить тебе вред. Это запрещено. Мимо них просвистела стрела.

Кристиан бросил на нее яростный взгляд.

— По всей видимости, они не разделяют твоих убеждений, Адара. А теперь езжай, чтобы я мог сражаться, не опасаясь за твою жизнь. — Он взглянул на Люциана. — Позаботься о ее безопасности.

Она не хотела бросать его в такой ситуации, но он был прав. Она — не воин, равно как и Люциан. Они только поставят под угрозу способность Кристиана разбить противника.

Увидев, как между деревьями промелькнуло голубое пятно, она вонзила пятки в бока лошади и помчалась на север. Люциан последовал за ней.

Кристиан с облегчением набрал полную грудь воздуха. Она послушалась его. Теперь ему оставалось только надеяться, что он сможет отразить атаку, чтобы Адара с Люцианом успели добраться до места назначения.

Крепко зажав меч в руке, Кристиан развернул лошадь, глядя, как шестеро мужчин в темно-голубых одеждах один за другим выбрались из чащи на небольшую полянку.

Когда они заметили его, раздался звучный мужской голос, который сказал на языке Элджедеры:

— Регент велел убить самозванца. Райское блаженство щедрая награда тому, кто убьет самозванца!

Услышав это, Кристиан рассмеялся. Бедняги. Они не знают, с кем имеют дело.

— Кто заслуживает райского блаженства, а кто — мук ада, будет решать Господь Бог, — ответил он им на языке Элджедеры, — а не ваш правитель. Пусть тот, кто хочет предстать перед Божьим судом, сделает шаг вперед, и я буду более чем счастлив помочь ему в этом.

Его лошадь встала на дыбы, почувствовав, что сейчас начнется битва. Усмирив животное, Кристиан пришпорил его и ринулся на тех, кто собирался его убить.

Адара подумала, что ее сердце сейчас разорвется, когда она наконец увидела перед собой стены старого аббатства. В небе ярко сиял полумесяц, озаряя вековые камни. В соответствии с указаниями Кристиана она обогнула аббатство и обнаружила маленькую дверь.

Быстро спешившись, она подбежала к ней и изо всех сил заколотила кулачками по голубовато-серому дереву, надеясь, что монахи сейчас не на молитве.

В двери отворилось маленькое окошко.

— У нас больше не осталось милостыни для бедных, — сказал старый монах. — Приходите завтра, дитя мое. — Подняв вверх два пальца, он осенил маленькое отверстие крестом. — Paxvobiscum[2].

— Брат Томас? — спросила она, прежде чем тот успел затворить окошко до конца.

Тот отворил окошко пошире, чтобы лучше ее видеть. — Да?

Девушка откинула капюшон и встала на цыпочки, чтобы монах понял, что она не представляет угрозы.

— Меня послал сюда Кристиан Эйкрский. Он велел мне попросить у вас убежища.