Джуд Деверо - Лёд и Пламя

— Хьюстон, ты что, правда влюбилась в мистера Таггерта?

— Съешьте еще пирога, миссис Триздэйл, — ответила Хьюстон.

В одиннадцать Блейр удалось улизнуть, и Хьюстон с Опал пришлось справляться с наплывом гостей вдвоем. Блейр вернулась только в три часа.

— Они все еще здесь, — поразилась она, увидев толпу на лужайке.

В половине четвертого к дому Чандлеров подъехал экипаж, красивее которого никто из жителей города ни разу в жизни не видел. Он был белым, с белыми колесами, кремовым откидным верхом и блестящей бронзовой отделкой. Переднее сиденье было обтянуто красной кожей, а сзади было сделано сиденье для лакея.

Люди, находящиеся на лужайке, на веранде и в саду, перестали разговаривать и вытаращили глаза от изумления.

Из экипажа вышел пестро одетый мужчина и направился прямо в гущу толпы.

— Кто здесь мисс Хьюстон Чандлер? — спросил он.

— Я, — выступила вперед Хьюстон.

Мужчина полез в карман, достал листок бумаги и начал читать:

«Этот вот экипаж дарит Вам человек, за которого Вы собираетесь выйти замуж, мистер Кейн Таггерт. Это специальный дамский фаэтон, да и лошадь недурна».

Он свернул листок, положил обратно в карман и уже собирался уходить, как вдруг что-то вспомнил.

— Да, мистер Таггерт посылает вам еще вот это, — он бросил ей небольшой сверток в коричневой бумаге, который Хьюстон удалось поймать.

Мужчина, насвистывая, спустился по тропинке. Все смотрели ему вслед, пока он не скрылся за углом.

— Ну же, Хьюстон, — сказала Тайя. — Ты не хочешь посмотреть, что тебе подарили?

Хьюстон сомневалась, стоит ли разворачивать сверток. Она знала, что там внутри. Если она примет его кольцо, это будет означать, что она принимает и его предложение.

В коробочке лежал невероятного размера бриллиант, окруженный девятью квадратными изумрудами.

Женщины одновременно издали вздох изумления.

Хьюстон решительно захлопнула голубую бархатную коробочку и направилась прямо к экипажу. Не колеблясь и не отвечая на вопросы, которые посыпались на нее со всех сторон, она взяла вожжи, и великолепная пегая лошадь тронулась с места.

Она поехала по улице Шэлдон, пересекла по мосту реку Тайджерас, отделяющую северную часть города от южной, и по обрыву поднялась к дому Таггерта. Она постучала, но никто не ответил. Тогда она вошла внутрь, повернула налево и остановилась в дверях кабинета Кейна.

Он сидел, согнувшись над столом, курил какую-то отвратительную сигару, делал заметки и отдавал короткие распоряжения Эдену, который развалился в кресле, положив ноги на стол и курил такую же огромную сигару.

Эден заметил ее первым. Крупный светловолосый мужчина мгновенно вскочил с кресла и толкнул Кейна в плечо.

Кейн недовольно поднял голову.

— Вы, должно быть, Эден, — сказала Хьюстон, входя в комнату и протягивая ему руку. Она не была уверена, слуга он или друг Кейна. — Я Хьюстон Чандлер.

— Здравствуйте, Хьюстон, — сказал он. Нет, он не был слугой — слишком уверен в себе.

— Я хочу поговорить с вами, — повернулась Хьюстон к Кейну.

— Если это насчет свадьбы, я сейчас очень занят. Если вам нужны деньги, скажите Эдену, он выпишет вам чек.

Отмахиваясь от дыма, она подошла к окну и распахнула его.

— Не стоит сидеть в таком дыму. Это вредно.

Кейн холодно взглянул на нее:

— Кто вы такая, чтобы отдавать мне распоряжения? То, что вы выходите за меня замуж, еще не значит…

— Насколько я помню, я еще не дала своего согласия стать вашей женой, и, если вы не можете выкроить время на то, чтобы поговорить со мной наедине, не думаю, что я ею стану. До свидания, мистер Таггерт. До свидания, Эден.

— До свидания, Хьюстон, — сказал Эден с едва заметной улыбкой.

— Ох уж эти женщины! — сказал Кейн ей в спину. — Только и делают, что отнимают время.

Он догнал ее у дверей.

— Я немного вспылил, — признался он. — Просто не люблю, когда мне мешают работать. Привыкайте.

— Я бы не стала вас беспокоить, если бы это не было очень важно, — холодно ответила она.

— Хорошо. Пошли поговорим, — он кивнул в сторону пустой библиотеки. — Я бы предложил вам сесть, но единственные стулья, которые здесь есть, стоят у меня в спальне. Хотите подняться? — он вожделенно ухмыльнулся.

— Разумеется, нет. Я хотела поговорить с вами о том, серьезно ли вы настроены относительно предложения мне руки и сердца.

— Вы что, думаете, я бы тратил время на ухаживания, если б я относился к этому несерьезно?

— Ухаживания? — переспросила она. — Под ухаживанием вы, наверное, подразумеваете воскресное утро. Я бы хотела задать вам один вопрос, сэр. Вы когда-нибудь совершали убийство или нанимали кого-нибудь, чтобы убить человека?

Кейн открыл рот от удивления, его глаза гневно засверкали, но уже через несколько секунд он, казалось, даже развеселился.

— Нет, я в жизни никого не убивал. Что еще вы хотите обо мне знать?

— Всё, что вы сочтете нужным мне рассказать, — серьезно ответила она.

— Да, в общем, нечего-то и рассказывать. Я вырос на конюшне у Джекоба Фентона, — он заиграл желваками. — Тот вышвырнул меня за то, что я крутился вокруг его дочери, и с тех пор я занимаюсь тем, что зарабатываю деньги. Я никого не убивал, не грабил, не надувал, ни разу не ударил женщину, только побил энное количество мужиков. Что-нибудь еще?

— Да. Делая мне предложение, вы сказали, что хотите чтобы я обставила ваш дом. А что мне делать с вами?

— Со мной? — усмехнувшись, он засунул большие пальцы рук в пустые петли для ремня у себя на брюках. — Я ничего не собираюсь от вас прятать, если вы это имеете в виду.

— Разумеется, я не имею в виду ничего из того, что подразумеваете вы, — чопорно ответила она. — Мистер Таггерт, — продолжила она, оглядывая его с ног до головы. — Я знаю мужчин, которые, работая на рудниках, одеваются лучше, чем вы. А ваша речь просто отвратительна, впрочем так же, как ваши манеры. Моя мама до смерти боится, что я выйду замуж за такого дикаря. А так как я не могу всю жизнь пугать собственную мать, вам придется кое-чему поучиться.

— Поучиться, — проговорил он, сузив глаза. — Чему вы можете меня научить?

— Как правильно одеваться, как нужно есть…

— Есть? Я много ем.

— Мистер Таггерт, вы все время упоминаете таких людей, как Вандербильт или Гульд. Скажите, вас когда-нибудь приглашали в дом к какой-нибудь из этих семей, когда там присутствовали дамы?

— Нет, но, — начал он, и вдруг отвел взгляд. — Было дело однажды, но там случайно разбилось несколько блюд.

— Понятно. Интересно, как вы представляете меня своей женой, управляющей таким роскошным домом, устраивающей приемы, тогда как вы сидите во главе стола и едите с ножа горох. Я почти уверена, что вы едите горох с ножа.